150
Среди происшествий того времени значилось и то, что Его Величество Шахиншах сел на слона Хаваи9 и повел его в битву. Жизнеодаряющий и мироукрашающий Творец каждодоевно возвышал ступени его величия всё новыми средствами и новыми лучами и сделал духовные и физические совершенства этого неповторимого [мужа] Двора единения зримыми для пооерхпостпых и недалекки. Хедив Века довольствовался внутренним воздаянним пf)хзIIеаeлыюс-ти и продолжал носить завесу над своими поступками. Всякий раз, когда Божественный промысел прeдписывлл убрать покров с его мироукрашающей красоты!, Его Величество проникающим вглубь размышлением ткал новые, еще более прекрасные и чудесные покровы. Он был одновременно созерцателем свода Божественных начертаний и управителем мира в согласии с лучшими законами. Втайне он испытывал искренность, широту ума и способность людей к делам, внешне же казался поглощен охотой и поединками слонов — что iгевеждаз! считают проявлением пренебрежения к заботам ве.£^хггвю:^^ власти, однако мудрые рассматривают как вершину практических умений. Среди тех самых забав, кои ввели повeрхоостных в это заблуждение, имелись некие дея ххя , которые вывели сих повертхюстхых прочив их воли на дорогу преданности и сделали их путниками на стезе истинного знания. И среди них — следующее необытчайное собхгтиe. История сего назидательного случая, раскрывающего восприятию разума, такова. Слон Хаваи был могучим животным и входил в [число] особых слонов. По своей неистовости, свирепости он соперничал со всем миром. Сильные и опытные погонщики, которые провели долгую жизнь, управляя по-151 добными слонами, с трудом садились на него; так что же могли они
поделать, чтобы заставить его сражаться? Сей царстеeннхIЙ наездник равнины храбрости и охотник на тигров в чаще отваги однажды без
колебаний поднялся на этого слона, [когда тот находился ] на вершине ярости, на площадке для поло, что он устроил для своего удовольствия за пределами крепости Агры, и удивительно управлял [им]. После чего направил его на слона Ран Багха, почти равного ему по качествам. Верные и искушенные, присутствовавшие [там], оказались в состоянии, никогда прежде ими не испытанном.
Поскольку придворные, очевидцы этой тревожной сцены, были взволнованы ее продолжительностью и не могли возразить, им всем тотчас пришло в голову, что лекарство будет найдено, если привести Атага-хана, первого министра, и тот мольбами и настойчивыми просьбами сумеет отвратить Его Величество от этой ужасной затеи, созерцание коей превращало желчный пузырь львиных сердцем в воду. Когда смятенный Атага-хан прибыл и увидел положение дел, то выпустил из руки своей нить терпения и обнажил голову. Он возопил и запричитал, словно притесняемые, молящие о справедливости. Великие и малые воздели руки мольбы, прося Аллаха о невредимости сей свя щепной особы, являющейсс осноовймииа испокойсттия человечества. Как только Его Величество заметил смятение Атага-хана, он обратился к нему: «Не стоит причитать — и ecс^]я ты не прекратишь, я прямо ссййас брошусс со слоин». Коо да Аттга-хап понял, что Его Величество непоколебим в своем решении, он немедленно подчинился и из почтения викинге c.оepжияил cоOcттинноIЙ взволнованный ум. Шахиншах с сердцем, подобным львиному, безмятежно продолжал внушающее ужас развлечение, покуда слон Хаваи благодаря силе невидимой руки и Божественной не одолел
противника. Ран Багха выпустил прочную веревку твердости и обратился в бегство. Хаваи не смотрел ни назад, ни вперед и не обращал внимания на подъемы и ямы, а, подобно ветру, преследовал беглеца. Его Величество, скала непоколебимости, продолжал упорно сидеть и наблюдать пути судьбы. Одолев значительное расстояние, слон достиг берега реки Джамны и начала большого понтонного моста. Ран Багха в замешательстве взбежал на мост, и Хаваи, с тигром джунглей удачи на спине, последовал за ним10. Из-за огромного веса обоих [слонов], обличьем подобных горам, понтоны то опускались, то под-нималясь. Царские слуги бросились в воду по обеим сторонам моста
и плыли, пока слоны не выбрались на другую сторону. В то время когда зрители взирали на сие диковинное дело, Хедив Века в мгновение ока усмирил Хаван, норовом подобного пламени и стремительностью подобного ветру. Ран Багха умчался, спасая жизнь. И одновременно мир возродился к жизни, а смятенные сердца были умиротворе-152 ны. Некоторые решили — а недалекие вообразили, — что, возможно, мозг Правителя вре:^<е:н:и и земли опьянен, и вес’ происшестаие стало следствием этого. [Однако] они немедленно отбросили эту ни на чем не основанную мысль и поняли, что Его Величество — изумительный художник в искусствах разума, делающий явью образы из чудесной внутренней галереи и призывающий заблудших в глуши невежества на царский путь знания. Он дал зрение слепым, а глаза зрячих смааал схожим с жемчугом снадобьем11. Несколько раз, когда сей счастливый автор удостаивался чести личной беседы с Его Величеством Шахиншахом, он слышал из его святых уст, что «наша сознательная и намеренная езда на мастах, слонах-убийцах, за миг перед тем швырнувших погонщиков себе под ноги и умертвивших их, имела своей причиной и поводом [желание], чтобы слон умертвил меня, если я созпнаелыю ступил на путь, неугодный Аллаху, или сознательно возлелеял желание, противное Его воле, ибо не в силах мы вынести ноши жизни при недовольстве Аллаха». Милостивый Боже, какая глубина! И какое отношение к самому себе? Одним словом, в любое время — святого ли уединения, занятия ли делами, во времябипзы или во времяпира — он постоянно следит за и<с^ги1пн:уй, направляющей нитью; и преббгвая внешне с творениями, а внутренне с Творцом, [Акбар] одновременно есть устроитель дел внешних и внутренних и действует как повелитель обеих этих великих сфер; и, получая удовлетворение от обоих отрадных миров, украшает престол Вселенной — духовной и мирской.