[Долгие] годы сердце ищет у нас чашу Джамшида. У чужого ищет то, чем владеет само.
Если бы таким стилем следовало написать воспоминания, понадобился бы отдельный том, дабы сумел я отобразить то, что узнал с 154 начала моей службы. Лучше мне вернуться из этого мира и продолжать свою летопись об этом герое эпохи.
Однажды ночью Его Величество отправился в Фатхпур, чтобы поохотиться, и проходил мимо Мандхакара, местечка на пути из Агры в Фатхпур. Несколько индийских певцов распевали чарующие песни о великом Ходже, Ходжа Муин-ад-дине — да святится его могила! — который покоится в Хазрат Аджмире14. Часто его совершенства и чудеса становились предметом беседы в святых собраниях. Его Величество, искатель Истины, пребывающий в неустанном поиске, стремящийся к союзу с путниками на стезе святости и показывающий стремление к просветлению, обнаружил сильное желание посетить усыпальницу Ходжи. Притягательность паломничества туда схватала его за ворот.
Глава 38
Краткое повествование о Ходжа Муин-ад-дине Чишти, да святится его могила
Ходжа происходил из Систана, и его [имя] пишется Сиджзи1, что в арабском соответствует Сигзи. Его почтенный отец, который звался Ходжа Хасан2 и был мирным земледельцем, умер, когда тому шел пятнадцатый год. Внимание шейха Ибрахима Маджзуба3
из Кандуза обратилось на него, и благословением его взора терзания исканий охватили душу Ходжи и ршзорвали внешние связи. Он поспешил в Самарканд и Бухару и какое-то время усердно приобретал знания. Оттуда проследовал в Хорасан и там повзрослел. В Харуне, что являетсяззвисимымотНишаппуавладением, познакомился с шейхом Османом ^Харуни [Чишти] и стал его учеником. На протяжении двадцати лет [[Ходжа] практиковал суровый аскетизм в обществе шейха и странствовал, а также жил некоторое время в других странах. Он знал многих святых своего времени, подобных шейху Наджм-ад-дину Кубри. Словом, это один из величайших мужей ордена чишти. Он родственник Ходжа Маудуда Чишти в третьем колене4 и в девятом — Ибрахима Адхама5. Прежде чем Муиз-ад-дин, сын Сама, явился из Газни в Индию6, тот распрощался со своим пиром и явился в сей край. Он поселился в Аджмире, где пребывал Рай Питхора, правитель Индии. Несомненно, Ходжа преуспел в аскетизме и духовных битвах и вел великие войны с плотскими стремлениями. Хотя множество чудес приписывается ему, но есть ли чудо более славное, нежели борьба с желаниями плотского инстинкта, который есть отец излишеств? Ходжа Кутб-ад-дин Уши из Андижана7 в Багдаде, в месяце раджабе 522 г.х.8, в мечети имама Абу-и-Лайса9 из Самарканда
и в присутствии шейха Шихаб-ад-дина Сухраварди, шейха Ухад-ад-дина из Кирмана и многих иных святых стал учеником Ходжа Муин-ад-дина. Шейх Фарид Шакаргандж10, похороненный в Патане, был 155 учеником этого Кутб-ад-дина, а шейх Низам-ад-дин Аулийя11, бывший пиром Амира Хусру12, отдал свою руку ученичества шейху Фариду. Словом, многие совершенные учителя выросли из лона наставничества этого Ходжи13. Да благословит Господь их души!
Глава 39
Посещение Его В еличеством Аджмира и его брак с дочерью Бихари Мала
Поскольку священная душа Шахиншаха ищет сведущих в Истине и пытливо [изучает] их добрую славу, что основана на действительности, то прямо в охотничьих угодьях им принято было решение преследовать духовную дичь, и хотя его спутники молили не ухо
дить в отдаленные края, твердя о [подстерегающих там] опасностях и множестве непокорных, он не обратил на это внимания, ибо ум его приготовился к выступлению и лишь более укреплялсяв[мыслио] походе. В день шахриюр, 4 бахмана, Божественного месяца, что соответствовал среде, 8 джумада ал-аввала [969 г.х.] (14 января 1562 г.), [Акбар] отправился в Аджмир с немногими слугами, входившими в число ловчих. Также прозвучал указ о том, что Махам Анаге надлежит переправить гарем в Аджмир через Меват, и в соответствии с сим она поспешила туда. Когда Его Величество достиг селенья Калавали1, Чагатай-хан, который, будучи доверенным придворным, имел возможность беседовать с ним, поведал о преданности раджи Бихари Мала, главы клана Каччваха, знаменитого рода Раджпутаны. И сказал, что раджа известен мудростью и доблестью, всегда славился преданностью Высочайшей семье и превосходно исполнял службу. В Дели он облобызал порог и вел себя подобно одному из тех, кто был накрепко связан с возвышенными стременами. Долгое время [раджа] питал опасения из-за дурного обхождения с ним Шаррф-ад-дин Хусейна мирзы и скрывался в горных ущельях. Если бы луч солнца шаха упал на него, и его подняли бы из пыли и тем освободили от невзгод века, то, возможно, его услуги были бы одобрены свя тым взором, что есть чудодейственный напиток удачи.