315
Пока войско осаждало крепость, царю сообщили, что Нтимад-хан из Гуджарата потерпел поражение от Чингиз-хана и мирз и уехал в Донганпур. Примерно в это же время были доставлены прошение Итимад-хана и подарки, среди которых — океаноподобный слон5 с чрезвычайно длинными ушами и странной поступью. Его Величество Шахиншах принял послов дружелюбно и отпустил их вместе с Хасан-ханом Хазанчи и примирительным предписанием. До сего дня ему (Итимаду) не выпадало случая поцеловать [царский] порог. Хасан-хан отправился в Агру из Гуджарата и там был осчастливлен честью засвидетельствовать почтение.
Так как Его Величество очень хотел захватить крепость, известную своей высотой и неприступностью, некоторые храбрецы постоянно приближались к цитадели и бесстрашно ее штурмовали. Среди них — Хан Алам и Адил-хан. Но обитателям земли не дотянуться до небожителей, и потому все их старания оказались напрасны. Его Величество, крайне обеспокоенный, однако всегда прощал смельчаков, говоря, что подобные атаки нельзя назвать отважными. Скорее они походят на безрассудство, которое мудрые назовут несдержанностью и подвергнут порицанию. Но эти люди пребывали во власти безумия и не прислушивались к мудрым советам, продолжая совершать набеги к стенам крепости, в результате чего щека их отваги обагрилась алыми ранами. Многие сполна испили чашу мученичества, ибо стрелы и пули, выпускаемые атакующими, падали, ударяясь о стены и парапеты, в то время как те, которыми осыпал их несчастный гарнизон [противника], попадали в людей и лошадей. В 316 результате издали указ: выбрать правильную диспозицию, сделать подкоп под стенами и бастионами крепости, наполнить эти подкопы порохом и поджечь. Когда же стены и бастионы будут разрушены, храбрецы смогут войти внутрь. В одном месте надлежало соорудить крытый проход (сабат). Служители Двора опоясались усердием для исполнения вышеописанного. Хотя батарей было много (так как священные воины возвели различные укрытия и ограждения вокруг крепости с целью обезопасить себя), основными считались три. Одна из них — особая батарея Шахиншаха — располагалась напротив Ёахутских ворот и находилась в ведении Хасан-хана Чагатая, Рай Паттар Даса, Кази Али Багдади, Ихтияр-хана фаудждара и Кабир-хана. Именно там делался подкоп. Второй батареей командовали
Шуджаат-хан, раджа Тодар Мал, Касим-хан мир барр-у-бахр. Они были заняты сооружением крытого прохода, длинным как путь стрелы, что начинался с середины холма, на вершине которого располагалась цитадель. Третьей батареей руководили Ходжа Абд-ал-Мад-жид Асаф-хан, Вазир-хан и другие известные герои. Если бы ожидали, когда из хранилища боеприпасов привезут большие мортиры, то вышла бы значительная задержка, потому Его Величеству предоставили мортиру, способную выстрелить ядром размером в половину человека. Когда гарнизон [крепости] узнал об этом факте, до того и в голову им не приходившем, дым изумления наполнил их затуманенный разум, и они поняли, что тем заложено основание их уничтожения, и каждый день будет приближать их конец. Так как они были беспомощны, выход у них оставался один — схитрить, и они послали сначала Санда Сипахдара, а затем Сахиб-хана с мольбами и стенаниями. Они пытались поступить на службу возвышенному Двору и [обещали] посылать ежегодные дары. Несколько военачальников благосклонно отнеслись к их прошению и сообщили об этом Его Величеству. Они сказали, что это соглашение позволит отказаться от разрешения столь сложной задачи, но царственное достоинство отвергло подобную точку зрения и потребовало за прекращение осады прихода самого раны. Хотя великие полководцы оказались вследствие долгой борьбы в затруднительном положении и попытались уйти из опасного места, у них ничего не вышло. Поскольку оборонявшиеся не познали блага служения, они собрались на стенах и бастионах, и завязалась горячая битва. Среди них было много ловких стрелков, которые непрестанно осыпали пулями роющих траншеи людей и других рабочих. Те прикрывались щитами из сыромятной кожи и активно трудились над [сооружением] крытых проходов. Но, несмотря на все предосторожности, ежедневно погибало около двухсот человек. С каждым днем сабат продвигался всё дальше вместе с подкопами. Монета даров упала на колени надежд трудившихся, и злато с серебром ценились на вес земли. По обе стороны6 возвели широкую, не пробиваемую снарядами стену из глины, извилистую, будто специально для уничтожения змеиных и скорпионьих натур. Работа над траншеями также продвигалась, и они уже почти