Начало 13-го Божественного года
 |
| С |
[ с момента священного Восшествия на престол Его Величества Шахиншаха] — года фарвардин второго цикла
О ты, что раскрываешь глаза дальновидным, Помогаешь пребывающим в нужде, Протяни свою руку, ибо самонадеянная душа Сорвалась в пропасть бездонного потока.
помощью растущей с каждым днем удачи повествование дош
ло до этапного момента1, и бремя души моей несколько полегчало.
Надеюсь, благодаря преумножающемуся свету утра благополучия сердце мое обретет новое просветление, а язык — силу, и решение трудных задач с каждой секундой будет становиться всё проще и успешнее.
Узрев меня, ангел-хранитель сердца моего Воскликнул из палат решимости:
«Влей свежую струю в родник существованья, Речь облачи в одежды новотканые!»
Благословенная процессия Нового года прибыла в тот благодатный момент, когда после покорения Читура Шахиншах находился в Адж-мире. Мироукрашающие знамена Солнца вошли в созвездие Овна — дом возвышения, а цитадели бутонов были раскрыты трепетными дланями вешних ветров. Воинства флоры украсили цветники сада равновесия.
Разостлали ковер из китайской парчи, На котором семь климатов были начертаны, — И пол пиршественного зала веселья украсили. Пригласили знатных вельмож, за вином послали. Любовь запылала, обострилось желание, Избрали возлюбленных и кубки подняли.
328 Через три часа девять минут ночи вторника, 11 рамазана [975
г.х.] (10 марта 1568 г.), Солнце перешло через благоприятный меридиан, и наступил тринадцатый год [правления], год фарвардин, первый год второго цикла. Должно надеяться, что тысячи обращений и циклов (карн) явят весенние качества для духовного и земного Хедива. После совершения обхода [вокруг гробницы Муин-ад-дина Чишти] и отпраздновав Новый год, Его Величество покинул Аджмир и направился в столицу в день исфандармаз, 5 фарвардина, Божественного месяца, соответствовавший вторнику, 15 рамазана [975 г.х.] (14 марта 1568 г.). Он поехал через Меват, наслаждаясь по дороге охотой. В это время ловчие обратили внимание [царя] на джунгли, где водились тигры, и Его Величество Шахиншах отправился туда поохотиться на хищника. Когда он приблизился к зарослям камышей, оттуда неожиданно вышел огромный тигр. Придворных охватила паника, и они пригвоздили животное к земле смертоносными стрелами. Его Величество Шахиншах не одобрил подобную спешку и повелел, чтобы никто без приказа не окружал какого бы то ни было дикого зверя, что выйдет из джунглей. Пока он это говорил, другой тигр, такой же крупный, как и предыдущий, вышел и направился к нему. Когда слуги это увидели, у них волосы встали дыбом, но вследствие священного приказа никто не посмел даже дерзнуть выстрелить в тигра. Его Величество остался сидеть верхом, посмотрел тигру в глаза и выпустил стрелу. Раненый тигр бесстрашно двинулся вперед и сел разъяренный на возвышении. Его Величество сошел с коня и встал, в то время как храбрые победители тигров расположились вокруг. [Царственный охотник] прицелился из ружья и выстрелил в зверя, так что пуля прошла у края пасти животного и задела шкуру над ухом. Его Величество пытался разрядить еще одну пулю и ждал удобного момента, но в какую бы сторону ни поворачивался, тигр был начеку, и подходящего случая так и не представилось2.