ния, о чём уже было вкратце поведано, Хан-ханан, действуя в соответствии с советами опытных мужей, послал Шахам-хана Джалаира и раджу Тодар Мала в погоню за негодяем. Кабул-хан, Мухаммад Кули Токбаи, Саид Бадахши, Камар-хан, Шах Тахир, Шах Халил, Талиб Бахши и множество ревностных воинов отпечатали в [собственных умах] каноны военного искусства и отправились исполнить свой долг. Потерявший голову Дауд поспешил в дебри бесчестья. Когда царские войска подошли уже к городу Бхадрак, он решил, что Джахан-хан должен как можно скорее к нему присоединиться, воодушевить его и сопроводить к крепости Катак (Чуттак), одной из самых неприступных цитаделей той провинции. Вокруг него собрался всякий сброд, и негодяи постановили, что в случае прихода победоносного войска вступят с ним в бой, поскольку неожиданное поражение (поражение при Тукарои) явилось результатом неосмотрительности. Если же противник задержится, они подготовятся к битве и в случае благоприятных обстоятельств возьмут реванш. Когда отмеченные сединами [царские] слуги, чья удача пребывала в дрёме, узнали об этом, то испугались. Эти смутьяны стали активно плести интриги. Хотя раджа Тодар Мал применил всю свою мудрость и преданность и попытался усмирить и успокоить толпу,
ничего не вышло. Ему пришлось [в письме] просить Хан -хапана приехать, где откровенно написал, что трудную задачу можно облегчить [лишь] при помощи удачи Шахиншаха. Если доверяться тщеславным людям, не заботящимся и не думающим о дне расплаты, всё снова осложнится. Будет лучше, если Хан-хапан возьмёт 130 дело в свои руки и без промедления отправится в путь. Хотя раны
Хан-ханана ещё не зажили, он сел в паланкин1 и спешно прибыл на место. Успокоив пустоголовых и укорив заносчивых, отвратил их, таким образом, от пагубных мыслей, после чего отправился в путь. Когда приблизился к неприступной крепости, которую глупые афганцы сделали [для себя] убежищем, уверенности у последних поубавилось. Орудий для обороны твердыни и боеприпасов для сражения, а также пути к отступлению у них не имелось, а численность победоносной рати была значительна. Дауд по совету интриганов решил применить стратегическую хитрость: стал просить пощады и постучался в двери мира. И направил [к падишахскому войску] Фатту, Шейх Низама и других военачальников, и эти хитрецы при помощи золота и слов убедили предводителей [царского] войска согласиться на их предложение. Отмеченные сединами слуги, чья удача пребывала в дрёме, приложили все усилия2, чтобы преувеличить возможности противника, и, посчитав это средством приумножения собственной репутации, преподнесли предложение о мирном урегулировании вопроса как выгодное. Хотя раджа Тодар Мал, знавший истинное положение вещей, попытался сделать jb<c<s от него зависящее, ничего не вышло. В сей обители тьмы факел его предостережений не излучал света! Хан-хапан направил послами Хашим-хана и Кутлук Кадам-хана изложить условия мира. Суть соглашения состояла в том, чтобы Дауд первым делом приехал и поступил на службу к священному Двору, а также направил туда лучших слонов и другие ценные дары. Через какое-то время, когда он сослужит добрую службу, он должен будет явиться к священному порогу Шахиншаха с пристыженным челом и окрасить оное преданностью. В настоящее же время должен послать доверенных родственников ко Двору в качестве своих представителей.
Так как положение Дауда оказалось безвыходным, он принял
все условия. 3-го числа Божественного месяца ардибихишт, соответствовавшего 1 мухарраму 983 г.х.3 (12 апреля 1575 г.), состоялся праздник. Устроили пир примирения. Предварительно избрали приятное место за пределами лагеря, которое украсили, дабы доставить удовольствие наблюдателям. Хан-ханан прибыл в палаты радости в вышеназванный день, и началось празднование. Ашраф-хан и Хаджи-хан Систани доставили Дауда и его сановников. Хан-ханан подошёл к краю ковра поприветствовать его и продемонстрировал ему своё расположение. Дауд отвязал меч и оставил его позади себя, демонстрируя, что отрекается от войны и передаёт себя в распоряжение возвышенного Двора и сделает всё, что от него потребуют столпы государства. Хан-ханан поручил его слугам, и через какое-то время ему пожаловали великолепный хилат от лица порога Халифата, а талия его украсилась мечом и расшитым поясом. Дауд с раболепнейшей преданностью повернул в сторону столицы и взмолился принять его на службу. Он преподнёс лучших слонов, диковины своей страны и значительную сумму, а также направил приходившегося ему племянником Шейх Мухаммада, сына Баязида, ко Двору вместе с Муним-ханом. Большую часть дня посвятили пиру и ликованию, и когда Дауд получил дозволение уехать, несколько земельных наделов Ориссы4 были пожалованы ему в управление. После того как Муним-хан вывел его из ущелья трудностей на широкие просторы радости, он уехал назад (в лагерь). Многие возрадовались, но не раджа Тодар Мал, чей разум вследствие проницательности предавался размышлениям, и потому он не пожелал присутствовать на пиру и не поставил свою печать на соглашении о мире. Поскольку мир — место, где все получают по заслугам, каждому вскоре воздалось сторицей 5 за содеянное.