140
войско могло подойти так быстро. Музаффар -хан оставил Худадад Барласа с несколькими усердными воинами охранять лагерь, а сам решил отправиться и захватить злобных: и дерзких злодеев. Его атака оказалась неожиданной, и после недолгой схватки поднялся ветерок Божественной помощи. Враг решил бежать, и многих убили. Хаджи-хан Пахлван срубил голову Тадж-хану Панвару, не зная, 141 кто это такой, и привёз её в лагерь. Джамал-хан Гилзи, один из знатных [среди афганцев] людей, был взят в плен живым, и много ещё людей захватили при помощи меча и аркана. Досталась также и богатая добыча. Ночная тьма и непроходимость леса не позволили военачальникам наложить руки на вражеское укрытие. Однако многие храбрецы всё же добрались до места и захватили [много трофеев]. На следующее утро войско продолжило путь к афганскому стану, и прежде чем добрались до места, враг бросился наутёк и ринулся в реку. То, что они считали своим спасением, явилось причиной их погибели. Кое-кто добрался до берега, претерпев сотни мук в пучине, и [главные силы] негодяев оказались подорваны.
Произошло ещё одно событие. Когда мятеж подавили, Сатри и Чатри присоединились к шайке афганцев и захватили земли Тег-ра11. Это сельскохозяйственные территории тридцать косое длиной и двадцать косое шириной, прямо напротив Монгира, который отделён от него Гангом. Как только Музаффар-хан узнал об этом мятеже, то взял с собой Вазир Джамила, Худадад Барласа, Ходжа Шамс-ад-дина, Мирза Джалал-ад-дина, Буниадбек-хана, Тенгри Кули и других преданных слуг и отправился уничтожать эту шайку. Когда же прибыл на место, эти наглецы приготовились к битве. Произошло великое сражение, и Фатх-хан, предводитель [мятежников], отважно отдал свою жизнь вместе с 79 другими предводителями, и территория была возвращена назад.
Когда знамя удачи Музаффар -хана взвилось высоко под напором его преданности и заслуг, Муним-хан решил, что тот не должен больше оставаться в тех землях. И отправил ему срочное послание с приказом тотчас же направиться к порогам Халифата. Сие повеление об отъезде из столь изобильных земель [пришло в тот момент], когда настал конец тяготам и неудачам, и воцарилась
радость. Он был смущён подобным письмом, ибо всякий раз, когда Хан-ханан давал священный приказ об отъезде, то велел ему ехать к падишахскому Двору. Пока он пребывал в состоянии внутренних противоречий, доставили ещё один милостивый приказ, в котором говорилось, что единственная причина видимого недовольства Его Величества заключалась в желании наставить его на путь истинный. Пусть же он не беспокоится, а воспримет всё как истинную благосклонность и с рвением несёт службу в тех землях. Если Хан -хапан позволил ему уехать, он не должен являться ко Двору, прежде чем его туда призовут. Получив сие откровение, преданность Музаф-фар-хана возросла, и во внешний мир распахнулось духовное окно. Высказав благодарность вслух и в душе, он приехал в Хаджипур и разостлал там ковёр радости. Была заново проторена благостная тропа веселья. Поскольку драгоценный камень его преданности сверкал, а сам он вернулся из бесплодной пустыни непонимания в сад признательности, вскоре настал день его удачи. Он воспылал желанием доброй службы. Проницательный Хедив оценил его по заслугам и удостоил своего доверия. Он поручил ему охрану той обширной провинции, что тянется от переправы Каузы до Гархи. Издали приказ, чтобы воины высокого и низкого звания тех мест подчинялись ему. Он из преданности и мудрости [верно исполнил] каноны верховной власти и законы Халифата и стал украшателем правосудия.