Шахруху). Многие из них повели себя малодушно, чем навлекли на себя вечный позор. Мухаммад Кули Шигали и другие военачальники Бадахшана считали, что нужно догнать мирзу (Сулеймана) и убить. Мирза Шахрух, вследствие врождённой доброты и воспитания, не стал в порыве неучтивости и на пути неприятия внимать словам негодяев и пошёл тропой розария праведности. Он остался в Кундузе. Мирза Сулейман послал ему дружественное письмо и отдал территории Ибрахима. Прошло совсем немного времени, и злопыхатели тех мест решили, что Куляб — колыбель воинов и неприступное место, и мирза Сулейман хочет укрепиться там. Было бы хорошо уничтожить его, захватив [крепость]. Мирза Шахрух пришёл в недоумение от предложений черносердечных, хитрых людей и уехал в Таликан. Когда он туда прибыл, все, кто был с мирзой Сулейманом, вероломно встали на путь предательства и ушли к мирзе Шахруху. Эти негодяи воспользовались случаем и постарались использовать облачённые в злато слова и сбить неразумного с пути. Несмотря на их назойливость мирза не потерял нить разума и испросил разрешения находиться подле мирзы Сулеймана. Тот ответил: «Пусть сначала придёт Ханим и утешит моё сердце. Затем придёшь ты и станешь светом очей моих». Мирза Шахрух согласился с его пожеланием. Он поспешил засвидетельствовать своё почтение и поступил на службу к мирзе Сулейману. Находясь в Тали-капе, мирза Сулейман от чрезмерной подозрительности не разрешал какое-то время Ханим покидать его. Мухаммад Кули и его братия вследствие склочности [и заносчивости] повели себя резко с людьми мирзы (Сулеймана), и мирза Шахрух как следует выговорил им за это. Он устроил праздник, и в пиршественном зале они обменялись обещаниями и клятвами. И решили, что мирза Шахрух никогда не сойдёт с пути, приятного мирзе Сулейману.
Когда прозвучали торжественные клятвы, мирза Сулейман сказал, что ещё при жизни мирзы Ибрахима жаждал посетить Хиджаз и обойти вокруг святых мест, и сейчас его душа полна того же желания. Он хотел расстаться на взаимовыгодных условиях, чтобы часть обретённой (территории) перешла к нему. Мирза Шахрух из великодушия и уважения не спешил давать согласие. И
поскольку воображение — верховный правитель — имело большую власть, любая просьба мирзы Шахруха воспринималась мирзой Сулейманом в обратном смысле, как что-то плохое. Когда ничего уже не могло успокоить мирзу Сулеймана, мирза Шахрух был вынужден 156 разрешить ему уехать со всем уважением и дозволил забрать с со
бой имущество. Оттуда мирза Сулейман поехал в Кабул, ибо в его планы входило заключить там союз и отомстить мирзе Шахруху. Если Мухаммад Хаким мирза поможет ему, он вернётся и отплатит сполна, а если тот сможет поднять смуту, то попытается сделать то же, и воспользуется этим, чтобы вернуть себе Бадахшан. В противном случае ему придётся уехать ко Двору Шахиншаха и там претворить в жизнь тайные желания своего сердца. Когда Мухаммад Хаким почувствовал на собственном челе пыль смуты, отправил его в Индию с доверенными10 людьми. Из Бикрама мирза послал прошение ко Двору, в котором выразил тысячу сожалений и извинений. Умудрённый и терпеливый правитель принял его извинения и послал приказ пенджабским военачальникам поехать и встретить мирзу и оказать ему всяческий почёт. Он также велел Ходжа Ака Джану поспешить к нему с диковинами Индии и порадовать сердце изгнанника. Тот встретил мирзу на берегу Инда, успокоил его и позволил убитой горем душе обрести радость. Управители судьбы в караван-сарае нашего мира, являющегося местом воздаяния за содеянное, привели его, вследствие былых прегрешений, в сточную яму напастей и отметили знаком неприятностей. Поскольку судьба его была не лишена взлётов, он явился к священному Двору с ликом мольбы. Так как порог удачи Властелина Мира — источник благожелательности и уважения, его осыпали милостями. Кто-то из посланцев встретил мирзу у границ Синда, а кто-то в Бхире, и все проявили к нему уважение. Военачальники выехали поприветствовать его около своих владений и оказали ему почёт. Когда он подъехал к столице, высокие сановники и верховные военачальники собрались толпами и, послушные приказу Его Величества, приняли его в соответствии с установленной церемонией. Как только процессия оказалась в трёх косах от столицы, признательный Властелин Мира сел на коня и поехал навстречу. Смотрители дворца украсили приёмный зал и весь