829
доложили Его Величеству, тот издал Высочайший указ с наставлением. В это время верные и бескорыстные люди донесли, что сердце этого кипариса реки удачи оказалось безмерно привязано к вину. Он ни на миг не отрывал своих губ от винной чаши. Пристрастившись сначала к вину, начал пить всё больше, однако опьянение на
ступало не так быстро, как хотелось, и он стал добавлять опиум.
Тут на память приходит стих, весьма здесь уместный.
Корень сердца1 мы бросаем в прозрачные слёзы.
Вино не действовало; к нему мы подмешали опиум.
Когда двойное опьянение (вином и опиумом) овладевало им, и разум испарялся, а нрав расшатывался, он за малейшие проступки подвергал [людей] несоизмеримым наказаниям и казням. К примеру, приказал живьём содрать кожу со своего сочинителя2 в собственном присутствии, кастрировать одного из пажей (хосан), а некоего слугу (хидматгар) избили так, что тот умер. Говорят, будто сочинитель состоял в любовной связи с пажом, а тот был привязан к хидмат-гару. Все трое сговорились и бежали. Посланные вдогонку люди схватили их и привели [к Салиму], когда взметнулся пламень ярости
принца, и на них наложили описанное наказание. Милосердный и благостный Хакан крайне опечалился, услышав о такой жестокости, и молвил: «В продолжение нашего правления мы старались не причинить ущерба и муравью, и мы не желаем, чтобы даже с мёртвой овцы сдирали кожу3 — хотя в этом, казалось бы, нет ничего ужасного. Как у нашего почтенного сына хватило дерзости совершить подобные вещи? И как он осмелился испортить то, что построено Господом?» Поскольку правление миром несовместимо с самовольством, высокомерием, тиранией и безудержностью, его святому сердцу претили сии и подобные порочные деяния, и [Хедив Мира] решил направиться в Аллахабад ради охоты и заботы о справедливости. Если принц отбросит самомнение и примет свиту удачи, то простит его проступки и привезёт ко Двору в числе своей свиты. Если же тот предался злым мыслям, накажет и пробудит его от дрёмы. Поэтому Шахиншах приказал выступить передовому отряду и назначил остановку в трёх косах от Фатехпура, на берегу Джамны. Поставили златотканые шатры, и вечером в понедельник, И шахриюра (2 сентября 1604 г.), та река Божьей мудрости, тот океан знания в благоприятный час ступил на судно и уселся на корабле Божьей помощи и защиты. Поставили паруса, и подняли якорь намерения. Проплыв немного, корабль сел на мель, поскольку вода стояла низко. Но нет, скорее корабль не мог выдержать вес Халифата и вынес его повелителя на землю. Хотя корабельщики пытались сдвинуть его с места, однако не преуспели. Им не удалось вывести его на глубокую воду. По необходимости он провёл ночь на реке. На восходе военачальники и прочие сановники прибыли на своих кораблях и засвидетельствовали почтение. Хотя пробуждённое сердце Владыки Мира постигло суть происшедшего и из неподвижности корабля сделало вывод, что его желание (совершить поход) оказалось неуместным, однако, поскольку властителю нельзя возвращаться без серьёзной причины, он оставался в том месте, не меняя пока решения. На следующий день пошёл дождь, который лил на протяжении трех дней. Из-за дождя и сильного ветра шатры сняли, за исключением царского и нескольких передних, принадлежавших ближайшим слугам. Воины и остальные люди в лагере пребывали в удручении. Неожиданно пришли вести о болезни Мириам-макани. Поскольку она не одобряла сей поход, Его Величество не поверил в её болезнь. Он решил, что это недомогание притворно, и нисколько не думал о возвращении. Вскоре пришли душераздирающие вести, и достойные доверия люди4 передали, что [Мириам-макани] серьёзно больна, и лекари прекратили пользовать её снадобьями. Понуждаемый необходимостью, любящий правитель отказался от поездки и поспешил в столицу, чтобы повидать дорогую сердцу мать. Та же, приготовившаяся к последнему путешествию, обратила душу к Господу и замкнула губы для речи. [Высочайший сын] обращался к ней несколько раз, но не получил ответа. При виде её отчаянного состояния Его Величество предался безудержной скорби. Не зная, что делать, он препоручил ту священную особу Истинному Владыке (Богу) и уединился, погрузившись в глубокую печаль.
830
В понедельник, 19 шахриюра, Божественного месяца (10 сентября 1604 г.), Царица Века окутала свой лик покровом небытия и обрела упокоение в священных палатах тайны. Застонал род людской, и открылся ежедневный базар плача. Высокий и низ