Начало 36-го Божественного года [с момента священного Восшествия на престол Его Величества Шахиншаха] — года исфандармаз третьего цикла
В четверг, 24 джумада ал-аввала 999 г.х. (20 марта 1591 г.), по прошествии четырёх часов шестнадцати минут, осветитель высот и глубин [Солнце], наполнил светом знак Овна. Придворные мастера украсили залы и наделили красой духовной мирян. Мир
физический, равно как и ,д;у:к<:мв:1гь^й, обрёл свежесть и благоухание.
О светлая невеста, не вини судьбу.
Приготовь чашу красы, ведь жених явился.
В миру я счастья аромат учуял.
Восторг расцвёл, и утренний зефир ликует1.
586 Каждый день устраивался новый пир и [открывался] новый
базар благодарения Господа. 6 (фарвардина [26 марта 1591 г.]) Зайн-хан Кока был повышен в чине и достиг величественного ранга [командира] 4 000 и права на барабан. 9-го числа Его Величество взошёл на корабль вместе с многими укутанными в чадру женщинами, и направился в сад мирзы Камрана, и насладился зрелищем многоцветной весны. 17-го числа Хан Азим преподнёс [великолепные] дары. Он прислал несколько отборных слонов и прочие редкости из Гуджарата и таким способом напомнил о себе. В день зенита (шарф, 19-го числа), во время роскошного пиршества, [произошёл торжественный] приём посланников из Татты. Они поднесли прошение и [блестящие] дары. Их моление сводилось к тому, что происшедшее явилось следствием дрёмы разума, и если бы вести о прощении могли достичь (правителя Татты), то прежние прегрешения уже исправили бы. Принимающий извинения владыка обнадёжил послов, и был выпущен рескрипт с обещаниями. 9 ардибихишта2 состоялось лунное взвешивание, и Его Величество взвесили против восьми предметов. Настал сезон [безмятежного] великодушия и [безмерной] щедрости.
[Приятным] событием стало выздоровление автора сего тома удачи (Абу-л Фазла)3. 4 бахмана истекшего года (24 января 1591 г.) его недуг усилился, и медики заключили, что в мочевом пузыре камень. Они применили [все] средства, но боль неуклонно возрастала, и так [даже] сведущие мужи потеряли надежду. Эти новости вызвали во мне некую радость, ибо с поры сознательности я не питал любви к жизни. Всеобщее лицемерие и почитание [сотворённых] существ разрывали мне сердце. А из-за склонности4 к военной службе мой нрав отошёл от велений мудрости и впал в тоску. Эта смесь радости и скорби постоянно пребывала в моём сердце, и я лелеял надежду, что сумею поведать какие-нибудь истории на языке меча и убедить высокого и низкого в прозорливости Владыки Мира и словами действия смогу принудить к молчанию узколобых, расхаживающих с дерзким чванством и воздымающих крошечный тюрбан хвастовства. Когда Его Величество отбрасывал тень [Высочайшей] милости на сего немощного (при посещении), то приносил ему вести о выздоровлении. Остальные же поддерживали меня лишь с виду. За два дня до Нового года мудрый Хаким Мисри5 прибыл из Декана и был возвышен преклонением колен. В тот самый миг исполненный сострадания властитель отправил его повидать названного (Абу-л Фазла), подготовившегося к последнему пути. Его светлый лик вызвал новую радость. Его познания обнаружили несостоятельность прежних лекарей. Он изучил [симптомы] моей болезни и приступил к лечению. Вскоре появились признаки улучшения, и здоровье моё непрерывно поправлялось. 15-го числа я выздоровел и исполнил корниш, и высокий и низкий изумились знанием тайн Его Величеством. Божественная сила оказала мне неизмеримую помощь во время сей болезни. На протяжении многих лет я тщился понять
рациональную душу, а любое доказательство, приводимое писателя-587 ми прошлого, критиковал. Было естественно ожидать, что мудрость придёт с равновесием характера, однако не это ожидало меня. Сие стало мне ясно во время хвори, и я обрёл покой в светлой обители разума.
[Приятным] событием стал успех Бурхан-ал-Мулка. Вернувшись с неудачей в первый раз — как о том упоминалось вскользь, тот коротал дни в собственных владениях в Мальве. Ныне, когда Хан Азим отправился в Гуджарат, а Шихаб -хан скончался6, он поехал к радже Али-хану, правителю Хандеша. В соответствии со священными указами Шахиншаха усердно помогал тому и условился с Адил-ханом из Биждапура, что, когда последний двинется в Ахмаднагар, также пришлёт войско из своих земель (Хандеша). С таким замыслом отправил некоторое число солдат, дабы те находились на его границах. Джамал-хан — главнокомандующий в Ахмаднагаре — из опасения, что оба войска соединятся, проявил энергичность. Он взял с собой7 его (Бурхана) сына Исмаила и немедля устремился в бой с биджапуранцами, прежде чем к ним примкнул Бурхан-ал-Мулк. И после недолгой схватки одержал победу. Когда Бурхан-ал-Мулк прибыл в Берар, Амджад-ал-Мулк, Азмат-ал-Мулк, Сайф-ал-Мулк, Шуджаат-хан, Джахангир-хан, Садр -хан, Азиз -ал-Мулк и иные военачальники присоединились к нему. Без битвы он овладел теми землями (Бераром). В тот самый день, когда Джамал-хан наслаждался [кажущейся] безопасностью, он (Джамал) получил сии вести и в спешке выступил без плана и подготовки. Прошёл через ущелье Фардарпура8, и 17-го числа в тех местах разыгралась битва. Из предусмотрительности раджа Алихан не позволял соединиться Бурхану и берарским военачальникам и лично участвовал в сражении. Схватка была жаркой, и пуля настигла Джамал-хана и забрала у него жизнь. Войско Декана рассеялось в результате одержанной великой победы. В скором времени привели пленённого Исмаила и отправили в темницу. Затем правитель Хандеша, оставив несколько человек (с Бурханом), вернулся, а Бурхан-ал-Мулк немедля двинулся в Ахмаднагар и покорил всю страну.