— Нет, пока ничего не слышно… — И добавил: — Чем думать о девице, подумал бы лучше о девичьих проделках.
— Е, при чем здесь это?
— Шорт знат! Тут агент забавную историю рассказал.
— Какую историю?
— Здесь одна учительница Мадиша жила. Ну ты ее, наверное, не знаешь. Полукровка. Был такой заносчивый рыжий старик ногаец… Лавку держал. А жена его казашка. И трое дочерей у них: Кадиша, Мадиша, Загипа. Вертихвостки. Мадиша совсем молоденькая. Так эта Мадиша встречалась с командиром одного отряда. Любила прокатиться с ветерком на его скакуне за городом. Ну однажды ночью кто-то в бахче лежком барахтается. Старик сторож пошел посмотреть, что такое, а они двое в разные стороны бегом. Сторож глядь — что-то белеть на земле осталось. Смотрит — коротенькие такие трусы. Ну, старик эти трусики ошес в ЧеКа. Как положено, вызвали Мадишу в ЧеКа и говорят: «Узнаешь?» — а она то пытается схватить трусы, то плачет. Ой, стыд, ай!.. Над этим случаем и смеялись… Ославила и казахов, и ногайцев, а?
История Бекболату не показалась смешной, и он пробурчал, словно она касалась лично его:
— Так она же по своей воле.
— Е, этим городским девицам только и надо, что потрясти своими прелестями, — произнес Блестящий и дальше опять заговорил о каких-то непонятных проблемах.
Бекболат слушал его и, не желая признать даже в мыслях своих причастность к этой грязи Акбилек, проговорил:
— Город, конечно, развращенное место.
Вот так беседовали, тут в больничных воротах показался еще один казах. Блестящий тут же подскочил к нему и завопил:
Е, Жамбырбай, как живете-поживаете?
Поздоровавшись, Блестящий повел Жамбырбая в сторону, к бревнам, усадил его на них, и они заговорили меж собой. Говорят, говорят. Бекболат не отрываясь смотрит на них. Наконец Бле стящий взглянул на него, потом снова вцепился в Жамбырбая и о чем-то стал расспрашивать. Жамбырбай отвечает, Блестящий прерывает его и снова что-то выспрашивает. А затем улыбнулся Бекболату и подозвал его рукой.
Сюйинши! — потребовал награду за радостную весть.
Бери, бери, — поспешил с ответом Бекболат.
Девушка вернулась домой живой-здоровой.
О святые, правда? Святые, ай, неужели правда? — только и твердит.
Станем мы врать?
Святые, ай, святые, ай!
С этой минуты Бекболат только и думал о том, как бы ему поскорее выбраться из больницы. На следующий день Блестящий при встрече с ним снова заговорил о бае Абене:
— Хочу еще одну жалобу подать. Если написать от твоего имени, как думаешь?
Бекболат ужаснулся. Если он и судился с кем, то только с волками и лисами, а судья — беркут, и жалоб на зверей, слава Всевышнему, писать не приходилось. Понятно, ответил как ответил:
Дорогой, не смогу я. В таких делах я никто.
Да ты что такой боязливый! Тут-то и бояться нечего. Все факты вот, у меня за пазухой, — и вытянул из внутреннего кармана пачку бумаг, а из нее листок, и давай: — Вот, вот, эта бумага его полностью разоблачает. И в нужное для разоблачения место давно отправлена. А это черновик.
Блестящий пошуршал бумагой и принялся читать. Бекболат вынужден был слушать. Послушаем и мы, кто его знает, может, когда-нибудь пригодится.
«Семипалатинскому губпробкому. Копия послана руководству «Казахского языка». Извещение от Жамандая Тайкот-улы, жителя Н-ското уезда Сартауской волости.
Дети разбогатевшего Абена Матайина выпили кровь у всех людей Сартау. Например, он в 1887 году был волостным в Саргау. В это время он вел себя как самостоятельный владетель: вроде автономии, ханской власти.
Все — налоги, сбор податей у простого народа, доходы, почта титулы, звания, должности — в руках только у приспешников бая Абена Матайина. А все документы аульных старшин и народных судей, которых он сам и выбрал, находились у его сына Абена, когда ему надо, вытащит бумагу да и подпишет, когда ему угодно.
— Правда?
— А откуда нам знать?
— Слушайте тогда.
Абен Матай-улы к тому развел кругом конокрадов и брал у них лучших лошадей. С того времени у него на руках: гнедой — вор Ахмет Сагынай-улы; вороной — вор Босага Салыкбай-улы; и еще серого взял.
— Я не знаю.
Также совратил жену одного человека, а потом за ненадобностью продал ее кому-то за скот. Эта привычка его до сих пор известна Совратил жену Бейсена Абиш-улы, продал Кулыку Буржыкбай-улы.
Также отправлял погостить своих подручных к свободолюбивым аульным старшинам, и если у кого мясо на столе оказывалось нежирным, выносил им приговор: столько-то лошадей, столько-то верблюдов за свою провинность обязаны были ему, зарезав, поднести.
— И это правда?
— Бывало, погостить он ездил.
Приводим список работников Абена Матай-улы: шесть табунщиков, ночью пасут четверо, днем — двое, трое овцеводов, двое — ночью, один — днем, один пасет верблюдов и еще один — коров. На два его дома четверо доильщиков кобыл, двое убирают навоз, к тому же на эти же два дома шесть доярок. Всем им не заплатил ни копейки. Причины: вдовы должны за мужей, кто-то должен скотом, кому-то пообещал помочь жениться, кому-то — укротить разгулявшуюся бабу, кого-то обвинил в воровстве, кого-то просто считает своим рабом. Считает, что такое ему позволяет вера и служба А в жизни такой порядок, что после царя - освободителя нет такого официального права иметь рабов. Прошло уже 52 года с тех пор. Рабом у него Мусапир Жайтуган-улы, ходит за его лошадьми. А его детишки тоже, как рабы, пасут хозяйских баранов.