Толеген опустил глаза. И Бекболат на своем месте уставился в пол.
Да, значит, его материалы у нас на руках, — продолжал Дога, жестикулируя. — Значит, нельзя давать им ход, пока мы не проверим их, нельзя…
Как только Дога умолк, запросили, начав тянуть руки, слова и Балташ, и Тыпан: «Мне… Я…»
— Пусть выскажется он, — Акбала указал на Тыпана.
Бекболату понравилось, как прошелся по Мукашу
Дога, но его оценку Абена он принять не мог, думал, внимательно вслушиваясь: «А этот тип что скажет?»
Ау, парни, товарищи! Посмотрим на этот вопрос, не горячась, по-казахски… Ребята, товарищи, вы, конечно, коммунисты, но ведь и казахи тоже. Все мы работаем на благо казахского народа… Не один десяток лет трудимся… на этом пути стоптали не одну пару башмаков, побольше, чем вы… не будет хвастовством, если скажу, что мы с казахскими делами знакомы получше, — произнес оратор и оглядел присутствующих, желая понять, какой эффект произвело на них начало его речи.
Балташ поморщился и отвернулся, давая понять: «Знаем, как ты трудился на благо казахов». Жоргабек нахмурился: «Да он все испортит!» — и посматривал то на Ак-балу, то на Тыпана. Дога кивнул: «Давай, продолжай!» Ыкан, поклевывая птицей край стола, сворачивал папиросину. Толеген продолжал сидеть с отрешенным видом с низко опущенной головой, словно его не касался этот разговор.
Кружит и кружит обреченный мотылек вокруг огонька.
Тыпан заметил недовольство Балташа, оробел и заговорил иначе:
Я это так… как старший… Нас ведь это не касается, если только не сочтете нужным знать мнение дядей…
Акбала же ободрил Тыпана:
Нет, нет, говорите. И ваше мнение пригодится. Действительно, вы потрудились на благо народа.
Тыпан понимал всю обманчивость его слов, он продолжил гнуть свою линию, но уже избегал утверждения «мы ведь казахи
Поговорим откровенно. — Прокашлялся и далее: — Это скандальное дело. В Сартау люди помешались на партиях… Две стороны враждуют, пишут жалобы и все с политикой мешают. Бог упаси, чего только ни наврут, в чем только ни обвинят… На слово «бог» внимания не обращайте, это просто такая присказка… — Снова откашлялся. — Не касаясь пока посторонних бумаг, для примера выскажусь по поводу последних писем… — и заговорил об ограблении почты, известном Бекболату со слов Блестящего.
Бог только кому зде сь верить? Глазами не охватить все, что наврали туг казахи, все их жалобы…
Разгорячился Тыпан — смелый тип, ну прямо-таки дал настоящую отповедь всем казахским безобразиям в планетарном масштабе, затем плавно сдвинулся на личность самого Абена Матайина, но заговорил уже в другом ключе. Абен предстал как человек образованный, выписывающий газеты-журналы, строил школы, учил детишек, для бедняков изыскивал средства для пропитания, да что там! — заботился и об их быте, двигал к культуре, к самым передовым рубежам цивилизации, учащимся выплачивал стипендии, изничтожал остатки отрядов белых, обучал парней военному делу, укрывал беженцев, пригревал пострадавших от войны, и все по-благородному, прежде думал о судьбе народа, авторитетом обладал непререкаемым для целого округа. Да если бы не он, то наступил бы хаос, анархия, мятеж! — все изложил так складно, что ни добавить, ни убавить.
Красноречие Тыпана произвело настолько сильное впечатление на компанию, что на корню придавило всякие попытки Балташа возразить, он только дернул головой, как необъезженный жеребец, и обиделся. Дога развеселился, удовлетворенно прикрывал свой косой глаз, и весь вид его говорил: «Ай, молодец, в точку попал!» И хотя Балташ все еще порывался возразить, Акбала как лицо, уполномоченное центром, не желая нарушить регламент, дал слово следующему — Жоргабеку.
Жоргабек сразу иноходью. Он не стал оспаривать мнение Балташа, ни одного замечания и в адре с Доги, и в речи Тыпана уточнил лишь некоторые моменты. Не стал развивать затронутую тему, не посчитал нужным возвращаться к вековым внутриказахским ссорам, да и какой смысл обсуждать то, что не имеет смысла; заговорил о дне завтрашнем, о том, что народ, желающий стать нацией, прежде всего обязан поднять образование, утвердить справедливый суд… и так далее и тому подобное… и все это предстоит свершить казахской молодежи, и именно между молодыми людьми должно воцариться единство, все надо делать согласованно, вся надежда на молодежь… — и пел гимны молодости страны и вновь призывал к единению, выступал согласно линии партии, не прицепишься ни к одному словечку.