Мукаш покачал головой:
— Не буду.
Каков наглец!
— Не будешь, так пошел отсюда, — и отмахнулся от него рукой.
— Посмотрим! — хлопнул дверью Мукаш.
Вышел, выматерил Балташа, вскочил в седло и направил лошадь к зданию партийного бюро. В знакомом здании он направился к товарищу Иванову, к худому старому партийцу. Перед дверью товарища Иванова маялись несколько человек. Мукаш сразу за ручку двери, но тут его потянул за плечо и сдвинул назад русский с детским личиком: «По очереди». Делать нечего, сложил камчу, руки за спину, и, уставившись в стену, принялся терпеливо ждать. Перед ним какой-то одетый по-татарски учитель. Откуда же учителю знать, что перед ним стоит будущий волостной! Лезет с вопросом:
— Товарищ, ты с каких мест?
— Чего тебе? — вздернул подбородок Мукаш.
— Просто подумал, если из Торбагатая, то могли бы вернуться вместе. Я там учителем…
Мукаш посчитал лишним отвечать, лишь щелкнул языком о нёбо и отрицательно покачал головой.
Все-таки учигелишка прошел перед ним. Но вот наступила и его очередь. Бодро вошел в кабинет.
— Мукашка! — воскликнул Иванов и пожал ему руку.
Мукаш, размахивая камчой, принялся, как мог, излагать историю о том, как ему не дали должность:
— Разве Советская власть, как говорили, не за бедных? Если за бедность, то я и есть самый бедный из бедных. Да кто больше меня боролся за Советскую власть? А этот что из себя строит? Чего нос задирает этот Балташ? Что от того, что учился, не имеет права меня так посылать. Он меня не назначил, найдется такой, кто назначит!
— А он что?
— И слышать не хочет. Какой-то буржуй, видать.
Как буржуй? — воскликнул Иванов, потянулся за телефонной трубкой и запросил у коммутатора товарища Балташа.
Мукаш стоит и слушает.
«Какой материал?.. Бросьте, бросьте… знаю… пустые слова… оставь, пожалуйста, так не годится…»
Слушает, но не понимает, ще надо о ставить и для чего не годится. И все же по недовольному выражению лица Иванова, по его же стам видел, что секретарь за него.
Иванов со стуком навесил трубку на телефонный аппарат и произнес:
Жди. Завтра рассмотрим на совещании. Волостным в Сартау быть тебе.
Мукаш не к месту сказал: «пожалыста», крепко пожал руку и, опасаясь, что слишком пережал Иванову косточки кисти, вышел наружу.
На улице он встретил своего давнего знакомого, побывавшего и агентом, и милиционером, и инструктором. По-русски толкует получше Мукаша, шустрый парень. Разговорились:
Поздравляю! Стал волостным!
Это кто сказал?
— Сартауские ребята говорят.
— Еще нет.
— Ойбай! Если так — знай, есть люди, которые за тебя горой, спрашивают про тебя.
-Кто?
Приятель увлек как-то сразу размякшего Мукаша в больничный двор к Блестящему. Больничный арестант, давненько дожидавшийся Мукаша, обнял его и принялся скороговоркой льстить ему да костерить всех его врагов, прежде всего Абена Матайина:
— Ты на меньшее, чем должность волостного, не соглашайся! Что бы там ни было, все равно мы тебя поставим в Сартау волостным. Ты только врежь по байскому главарю, этому Абену! Нужен будет толковый совет, так ты не думай — меня спроси! Мы с тобой, да мы все для тебя!
Блестящий, по причине своей «болезни» не имевший права выходить за пределы больницы, велел бывшему инструктору: «Прими товарища Мукаша как гостя у себя, выполняй все, о чем он ни попросит». Тот отвел Мукаша в дом своего знакомого на городской окраине, велел сварить мясо для гостя, напоил самогоном и коня не забыл накормить. Сунута была Мукашу в карман и «мягонькая», и нашлась для него податливая бабенка. Мукаш тянет к ней губы. Мукаш доволен, он уже волостной! И давай бахвалиться и планы строить! Товарищ Иванов у него на побегушках, весь скот бая Абена перегонит на городские мясные базары — мешками деньги складывать будет, потому что власть!
На следующий день снова к Иванову.
Иванов совсем не тот, не стал его приветливо, как вчера, величать: «Мукашка!», и руку не пожал, а холодно поздоровался и спросил:
— Кем хочешь работать?
Мукаш растерянно повторил свою просьбу.
Иванов покачал головой:
— Агентом станешь?
Мукаш агентом быть не желает. Еще бы, ведь со вчерашнего дня никто его, кроме как господин-товарищ волостной, не называл.
Иванов сухо то ли прокашлял, то ли произнес:
Если так, то возвращайся домой. Понадобишься — вызовем.
Мукаш и не помнит, как оказался на улице.
А случилось вот что: Балташ немедля переговорил с Толегеном, тот встретился с Догой и Тыпаном. Нашли своего человека в ЧеКа и направили одного из топтунов вести наблюдение за Мукашем. Тот все скрупулезно отразил в отчете: куца ходил Мукаш, с кем встречался, о чем говорил, у кого гостил, с кем пил, с кем спал. И с утра этот отчет ЧеКа попал на стол Иванова, и тому было отчего оторопеть. Ни о каком вопросе Мукаша на бюро партии и речи быть не могло, осталось только согласиться с предложением проверить прежнюю службу Мукаша. Товарищ Иванов покашлял и подумал: «Черт с ним! Не стоило лезть в эти их казахские дела».