Мамырбай расторгает свадебный договор, калым, выданный за Акбилек, возвращается свату, потому как он нынче нам враг. Акбилек более не считается невестой Бекболата, ей следует найти другое место.
Иманбай должен разлучить находящуюся под его покровительством вдову Орик с ее
двумя детьми, вывести ее из своего аула и продать Мамырбаю за шесть коров или лошадей. Одно животное передать баю Абену для зимнего забоя в знак благодарности.
Скот калыма за вдову следует разделить. Половину голов и двух детей — родственникам, какие найдутся. Вторую половину скота пусть разделят между собой ее благодетели.
Обидчик аксакала Мамырбая — Мукаш — будет наказан самим баем (какое это будет наказание, будет решено позже).
Таким образом, время, проведенное со вчерашнего вечера, не было потрачено зря, все нашло свое решение. Баю — Самим Богом дано! Говорят же: «Даст Бог — хватай, что смог».
Зря казахи за жертвенным барашком желают, чтобы клятвы сватов были вечны. О какой вечности речь, если можно вот так взять и отказаться от свата? Но все равно продолжат клясться и желать, потому как красиво звучат клятвы и пожелания, душевно.
И далее. Разлучение матери и детей. У кого хватает духа, те еще повозмущаются: «Слезы сироток, вдовьи слезы… Справедливость нужна… Грех ведь… Бог-то есть…» Скажите, ради Аллаха, чем провинилась вдова Орик? За что страдать ее двум детишкам вдали от матери? За что до обидного нелепо умер Койтеке? Почему должны расстаться Акбилек и Бекболат — едва прикоснувшиеся губами к сливкам настоящей любви?
Где правда? Где справедливость? Где человечность? Где Бог? Где Божья кара?
Выбирайте, невинные души. Волк не думает.
Отец Стельки, сопровождавшего аксакала Мамырбая в поездке к баю, известен был тем, что пас овец и имечко имел соответствующее, собачье, — Итаяк. А его отца звали Бакыраш. А имя родителя Бакыраша никто и не помнил. Оттого и считалось, что Стелька — раб без роду без племени.
Стелька смуглый мужичишка с несколькими волосками на подбородке, руки-ноги как палки, по натуре — тряпка. Пас коней, косил траву, подносил самовар и не лез в разговор приличных людей, ожидающих, когда подадут мясо. Лет ему около сорока, но до сих пор холост. Причина проста. Болтался среди баб на кухне, вот о нем и пошла слава по аулу, как о бабе.
По возвращении из аула Абена Уркия с женщинами принялись расспрашивать Стельку:
— Что хозяин там делал? О чем говорили?
Стелька принялся обстоятельно рассказывать о том,
какое было подано жирное мясо, на казы — четыре пальца, да так много, что и не съесть. Затем со всеми подробностями поведал о смешной «брюхатой бабе». Женщины, наконец, не выдержали и разом стали его ругать:
— Вот тряпка! Орел! Мы что тебя про брюхатую бабу спрашиваем, что ли?
— Да что вы от меня хотите? Говорю, что видел… — смутился Стелька, прикрывая на всякий случай голову.
Со Стелькой не вышло. Принялись глазеть на хозяина. Если судить по его бодрому довольному голосу, то складывалось впечатление, что он провернул непременно большое дело. И уже на следующий день выяснилось, что аксакал намерен снова жениться, о чем и объявил приглашенным уважаемым мужчинам аула. Родичи высказали радость и пожелали всех благ. Намекнули, что сами давно хотели высказать ему такое пожелание, да как-то случая не было.
Возможно ли скрыть от женщин то, что слышали мужчины? Разговор этот долетел и до ушек Акбилек, вовсе и не бывавшей на людях. Ее сразу задело то, что отец не стал дожидаться даже годовщины смерти матери. Но как возразишь отцу! Стала утешать себя мыслями о том, что все обусловлено заботой о сиротах, о том, что дом без хозяйки… лишь бы порядочным человеком оказалась
новая жена. Хотя… все равно: маму не вернешь, что тут переживать особенно? К тому же, коща своя печаль на сердце, что ей — когда и на ком собирается жениться отец?
Не прошло и недели со дня этой новости, как заявились пятеро дальних родственников вдовицы Орик за калымом. Возглавлял их все тот же би Иманбай. Зарезали овцу, отведали положенное на такой церемонии черно-белое блюдо «куйрук-баур», многое, надо сказать, символизирующее. Назавтра уехали восвояси, захватив с собой трех коров, одну лошадь, одного годовалого жеребца и верблюда. А за бабой Мамырбай отправил Амира с тремя приятелями и сына Кажекена. Через два дня на третий к вечеру привезли Акбилек ее новую мать.
Аульные бабы прибрали в доме, вымели все углы, вычистили ковры, приготовили шашу — вкусную мелочь, вышли к ней навстречу, проводили к дому, провели в верхнюю комнату и с пожеланиями: «Пусть большое счастье сопутствует вам» осыпали ее монетками и сухими