Разговор за кошмой в одном ауле слышат все казахи от Алтая до Каркаралы. Не решаясь и поверить, и не поверить, Бекболат написал Акбилек это последнее письмо, где спрашивал: «Правда ли? Если да, то отрекаюсь сразу, иначе…»
Как же теперь Акбилек не плакать? Хотя она после тайных родов вроде как и не рожала, но все равно не могла же она ему наврать, заверять: «Нет, никогда не была беременна». Все равно все раскроется. Ведь не думаете же вы серьезно, что никто так и не проведал о ее долгой лежке в домике коркембаевской старухи. Зде сь и чужого язычка не надо, мамаша Орик сама все всем донесла. Доказать, к ее досаде, не могла: нет младенца.
Одна тоска наваливается на другую, черный туман вновь накрыл чуть было утешившуюся Акбилек. Снова стала думать о том, что лучше было бы ей умереть. Никому она не нужна на всем белом свете, лишняя, изгнанница, преследуемая собаками, которой только и остается всю оставшуюся жизнь брести по каменистому пути, раздирая в кровь ступни; ее сердце удушающе втиснулось в горло, а глаза, как переполненные озера, изливают и изливают слезы…
Часть четвертая. ЛЮБОВЬ
Прошло пять лет.
Иртыш — великая река. Исток завис над горным Китаем, как свет.
Два берега иртышских в городах и селах вольных. Народа всякого довольно. В середке самой мира Иртыша — Семь палат — Семей, Семипалатинск, город знаний и искусств, ей-ей!
Поднялся вековым шаныраком город, и к нему причаливают, прокашливаясь дымно, пароходы с товарами и паровозы катятся с машинами. Доходы!
Семей — мозг губернии. В Семее вы найдете решение всех своих проблем. В нем всем приют и хлеб найдется всем.
Семей — сердце губернии. Семей шевельнется — задвигается весь народ губернский. Семей улыбнется — вся степь засмеется.
Семей на правом берегу, на левом — Алаш-городок. На во стоке — Запад, на западе — Восток. Иртыш-река между ними ворочается, как верблюдица на боку, и выпер одинокий остров из волн горбом. Левый край острова порос густым леском.
Летом лес, расстелив перед собой луговой ковер, а над собой раскрыв небесный голубой шатер, заманчив так, что, бросив все, к нему на лодках и стар, и млад стремится. Одеты празднично и ярко мужчины и женщины, какие лица! В толпе цвета все больше оттенков
красных и зеленых. По острову бежит дорога, по краям — деревья, разнотравье. Плетенье паутинок — кустам надглавье. А вдоль дороги бродят фигуры, зачарованные арабской вязью цветов. Туда, туда из зарослей глухих и тихих уголков. Там, под деревьями, в тени устроились компании. Истинное столпотворение! Среди них татарки с корзинами, полными мясных пирожков — парамиш и с горделивыми самоварами, к ним халва, кишмиш; казахи у кипящих на огне казанов кромсают бараньи туши, утоляя жажду кумысом. Прогуливаются с девицами под ручку русские парни, цветочки в петлицах пиджаков, фуражка набекрень, волною чуб, смотри — каков! Обрусевшие татары пьют водку и пьяненькие поют и дудят на сарнаях. Ях-ях! Все представлено там: и песни-мелодии, и забавные призы, и красавицы, и борцы, и любовь, и пиво, водка, карты, потасовки — из носа кровь, игры и смех, шум и гам.
Пятница. Есть деньги? Давай на остров! Греби на веслах! Айда! Домбру в руки! Где Амир? Зови сюда! Пусть споет свою «Ардак»! Пусть заставит звенеть весь остров! Ах, так тебя растак! Пусть долетит песня до самой макушки Семея! Ай-хай, зеленый остров мой! Да, были деньки ве селые, интересно, там все по-прежнему? Давненько мы на нем не были, прошло много лет. Соскучились, ау, по острову. Соскучились по Семею, по Алматы!..
На кромке островной заводи, у высокого замшелого дуба, лицом к Алаш-городку сидит, набросив на плечи легкую накидку, молодая белолицая женщина и смотрит на слегка бурлящееся течение воды, святые, ау, островная публика шатается, попивая водку и кумыс, в поисках развлечений, что же она одна, и кто она, и что заставило ее уединиться? Явно неспроста.
Сидит и как ненормальная сама с собой разговаривает:
— …а какие травы стоят летом на пастбищах нашего аула! Телят не видать! А какой душистый запах, особенно когда только юрты поставим, голова кружится! А озеро у гор какое! Гладенькое. Смотришься, как в зеркало. Соберется мелюзга со всего аула, и бежим на озеро, плещемся, собираем камешки «змеиные головки» и «пуговки». Мои родные, ай! Край мой родной, ай! Как я соскучилась… ничего не могу поделать…