Так прошел месяц. Пришло время возвращаться домой. Пришло письмо от брата: «Если обещал жениться — выходи за него».
Обрадовалась. Туг же, как была, побежала в канцелярию Акбалы. Дорога ей была известна, заглядывала уже к нему. Показала письмо брата. Он отложил письмо в сторону, закрыл дверь и, обнимая, стал целовать ее. Оба купались в счастье. Вечером отправились в кинематограф, сели в дальнюю ложу и, как только погасили свет, вновь принялись обниматься-целоваться. На экран и не смотрели. Акбала принял решение устроить за неделю свадьбу и перевезти Акбилек к себе.
На следующий день Акбилек получила письмо от Балташа:
«Я должен с вами встретиться по очень важному делу. Оно связано с вашим ближайшим будущим. Прошу вас встретиться со мной в любом случае».
Акбилек удивилась, но заставила себя пойти на эту встречу — неудобно все-таки отказать такому товарищу. Пошла с некоторой досадой. Встретились, поздоровались. Заявляет, представь себе:
— Акбала вам не пара.
Почему?
— Он и до вас был влюблен в таких же девушек. А потом бросал их, видите ли, переставали ему нравиться!
— Меня это не интересует, — ответила Акбилек, понимая, что он хочет рассорить ее с Акбалой.
— Если не верите, вот вам его дневник, — настаивал Балташ и, вынув из внутреннего кармана пиджака блокнот, протянул его Акбилек.
— Где вы его взяли?
— Мы же дружим, вот и взял.
— Как вам не стыдно воровать дневник друга? — рассердилась Акбилек, чувствуя, как кровь так и хлынула в лицо.
— Знаю — стыдно. В нем записи о его встречах с одной девушкой, хочу, чтобы именно вы их прочли. Вы не хотите знать, каков на самом деле ваш жених?
— Нет, не хочу.
Балташ принялся заверять, что эти любовные похождения Акбалы очень интересны, и пристал как репей:
— Разрешите, я прочитаю.
— Хотите — читайте.
Дневник относился ко времени, когда Акбала по какой-то причине, видимо из-за просчета в работе, был переведен с довольно высокой должности в уезд. Впрочем, была такая практика — ротация кадров.
«5февраля. Понедельник.
…У школы ко мне подошла Кулян. Я старался с ней не встречаться. Подумал, что-то хочет сказать мне. Заговорила о жене Абикена. Я дал ей понять, что не выношу сплетен. Она рассмеялась, а по глазам я понял, что не о том она хотела поговорить.
6 февраля.
По дороге домой увидел шедших мне навстречу Кулян и Жаныл, болтают о чем-то и пере смеиваются. Вчера видел, как какой-то парень встретил Кулян и пошел провожать ее до дома. Этот же парень и сегодня ждал ее. • -
9 февраля.
Секретарь комитета попался на большой взятке. Сексембаев выпустил его под залог.
11 февраля.
Что мне нужно в этой жизни — страстность жизни, что-то такое. Если бы у меня была любимая, я только ей посвятил бы
свою жизнь, плевать на карьеру, на этот трудовой подвиг. А сейчас я хожу, словно что-то потерял, чего-то лишился, словно ополовиненный…
Вчера был в го стях. Была и Кулян. Все мужчины пытались ее разговорить. Я в разговор не лез, сидел в стороне. Она была в отличной красной кофте, волосы кудрями, накручены, наверно, как-то. Со мной она заговорила первая. Я отвечал немногословно, чуть с холодком. Попросил вернуть мои письма. Она, видимо, почувствовала мою отчужденность и рассмеялась, не подавая вида Спросила, не связано ли мое желание вернуть письма с тем, что было в городе X. Я ответил, что не хочу вспоминать ни о ком из этого города Спросила: «И девушек?» Ответил: «И девушек». Она не ожидала такого ответа, удивилась. Встретил недавно одну из них на улице. Прошел, не поздоровавшись.
12 февраля.
Кулян взяла манеру прогуливаться в парке с двумя-тремя парнями, идет с ними под ручку, смеется, о чем-то с ними говорит. Сегодня не показывалась. Не выходила из своего класса Наверное, занята уроками. И настроение не то. Хотя она не из тех женщин, у кого на лице написаны их переживания.
14 февраля.
Ребята второй ступени организован! кружок, начали работу. Работа не заладилась, переизбрали руководителя. А те, кто остался с первым, купили у русских парней самогон, напились по случаю дня рождения своего руководителя. Драку устроили. Тот прежний вроде байский сыночек. Ну как из таких получатся хорошие люди?
16 февраля.
Приезжали из г. X, принялись хвалить меня, утверждали, что меня им очень не хватает, звали назад. Мой друг Капай стал говорить, что теперь я могу их использовать, как хочу. Чего только казахи не натворят! Не поймешь, кто прав, кто — нет. На чью сторону встать? Сидишь, выслушиваешь, сочувствуешь, выгнать — неудобно. И потом интересно узнать, что они там задумали, а так и слушать не стал бы. Если я стану влезать во все казахские дрязги, я не до стигну своих намеченных целей. И как бы мне не навредили эти их хождения туда-сюда, Посмотрят, кто ко мне ходит, и станут болтать обо мне всякое. С другой стороны, какими бы они ни были,