И никаких гребаных снов с его участием.
Я расслаблена и довольна, особенно после шестичасовой игры на скрипке и долгого массажа.
Не ври себе, Смит.
– Элеонор, ты слышишь?
– Да? – я перевожу взгляд на Катерину и думаю о том, как заставить свой мозг не воспроизводить одну и ту же сцену на повторе с завидным постоянством.
– Ты опять выпала из разговора. Ты чем-то огорчена?
О, Кэтти, «огорчена» – слишком мягкое слово для моего состояния.
Черт возьми, я в бешенстве.
– Нет. То есть не совсем. Я все еще не очень хороша в латыни.
Что? Это правда. Латынь – единственный предмет, который не хочет поддаваться моему завидному трудолюбию. Да, я не настолько помешана на учебе, как Катерина, но у меня никогда не было плохих оценок.
– Хочешь, я позанимаюсь с тобой?
Я улыбаюсь. Почему Кэтти такое солнце?
– Если тебе несложно.
– Что за глупости. Конечно, мне несложно, – Кэт садится на край кровати и сжимает мою руку. – Какую часть «Дневников Бриджит Джонс» мы выбираем?
– Ты еще спрашиваешь? – Эмма выходит из ванны с влажными волосами и одетая в бело-розовый халат от «Виктория Сикрет». – Ответ очевиден. Мы просто обязаны увидеть сексуальную драку Марка и Дэниэля.
Кэтти смеется и пересаживается, освобождая для нее место на кровати, где мы собираемся провести следующие двадцать четыре часа. Номер-люкс, уход за кожей, старые ромкомы, обсуждение книг и нездоровая доза фиш-энд-чипс в дополнении целого ведра клубничного мороженого – вот мое лечение.
«Мой очаровательный ангел хочет поиграть?..»
Глубоко вздохнув, я переворачиваюсь на живот и нажимаю на кнопки пульта, чтобы включить «Нетфликс».
Я. Сказала. К черту. Его.
Мне абсолютно плевать на горящий след от его гребаных зубов на моей шее, который я едва умудрилась замазать консилером. Мне абсолютно наплевать на то, что после произошедшего я проснулась в своей кровати практически голая (спасибо, что оставил нижнее белье, подонок). И мне абсолютно наплевать на гору белых лютиков, заполонивших всю мою комнату.
Мой телефон вибрирует, будто издеваясь надо мной, и я не могу удержаться от того, чтобы не взглянуть на экран.
Социопат: Ты решила спрятаться от меня, ангел? Весьма глупый поступок, учитывая то, что я для тебя готовлю. Заинтригована?
Социопат: Не игнорируй меня, детка. Я расстраиваюсь *плачущий эмодзи*.
Глубокий вдох. Долгий выдох. Капли дождя барабанят по окну и отвлекают от грохочущего пульса. Погода в Эдинбурге сегодня пасмурная и унылая, но дружелюбный коридорный разжег для нас камин, создав в комнате особенно уютную атмосферу.
– Кстати, Эмма, как прошло твое свидание? – спрашивает Кэтти, удобнее устраиваясь на подушках. Серые глаза подруги прищуриваются. – Ты ведь ответила на приглашение?
Ее светлые волосы сияют, обрамляя красивое лицо. Вот кто действительно похож на ангела – Катерина. Понятия не имею, почему он дал мне такое прозвище.
Мой телефон снова вибрирует.
Социопат: Я купил тебе скрипку. Тебе нравится?
Перед моими глазами появляется инструмент с подчеркнутым светло-красным оттенком. Скрипка очень похожа на изделие Страдивари, но, конечно, он не будет тратить на меня десятки тысяч фунтов.
Мои пальцы дрожат. Зачем он делает это? Это что, какая-то извращенная система сталкерских ухаживаний?
Социопат: Советую ответить мне, прежде чем я решу перейти к менее приятным методам воздействия.
В нашу первую встречу он кончил мне на язык после того, как заставил меня отсосать его заряженный пистолет. Что, черт побери, значит менее приятным методам воздействия?
– Да, – Эмма зачерпывает целую ложку мороженого. – Но в последний момент решила не идти.
– Почему? – спрашиваю я. – Тебе же понравился Эндрю. Он милый, умный и имеет множество наград по поло. Сексуальный спортсмен в твоем вкусе, разве нет?
Эмма щелкает меня по носу.
– Еще и виконт, – добавляет Кэт. – Ты бы обращалась к нему «Мой Лорд»?
Теперь достается Катерине: Эмма кидает в нее синей подушкой и морщится, как от зубной боли.
– Иисус Христос, нет. Я не буду изменять Волан-де-Морту.
– Просто признайся: ты все еще питаешь надежды выйти замуж за Гарри Стайлза.
Эмма отмахивается от меня и закатывает глаза.
– Вы не будете такими саркастичными, когда я получу его фамилию. И знайте, я выберу самый отвратительный цвет платья подружек невесты… Какой-нибудь лимонно-оранжевый.
Мы смеемся, когда на экране телевизора появляется Бриджит со своим списком «Никогда больше». Ну что ж, я присоединяюсь к этой иконе и отныне вхожу в свой собственный личный список, где первым пунктом будет «Я больше никогда не подумаю о нарциссическом подонке с манией величия».