– Мы одиноки в восемнадцать лет, – вздыхает Кэтти. – Разве это не печально?
– Технически тебе еще семнадцать, – напоминает Эмма, улыбаясь. – Что за меланхолия, Катерина? Ты снова проходишь фазу Остин?
Катерина прищуривается, возвращая Эми подушку.
– Не называй это фазой. Джейн – настоящая королева.
– Да, королева драмы. А что у тебя, Эль? Пожалуйста, скажи, что ты скрываешь от нас кого-нибудь? У меня развилась одержимость ромкомами c тропом «тайный роман».
Я замираю, застигнутая врасплох шуткой Эммы, а затем прочищаю горло и цитирую цитату из «Гордости и предубеждения»:
– Только глубокое чувство может толкнуть меня под венец…
Катерина подхватывает, и остаток фразы мы говорим вместе:
– Поэтому быть мне старой девой.
И снова звук нового уведомления.
Социопат: Я очень хочу похитить тебя, ангел. Поэтому если ты не ответишь мне в течение одной минуты, то я выкраду тебя из гребаного Балморала.
Мое сердце замирает, когда я вспоминаю хриплые, жестокие ноты в его голосе. Он не мог последовать за мной до самого Эдинбурга. Это, мать твою, невозможно.
Элеонор: То, что ты делаешь, уголовно наказуемо. Я буду давать показания полиции до тех пор, пока тебя не поймают.
Социопат: Блядь, ты такая сладкая… Я съел так много персиков сегодня, но ничего из этого не сравнится со вкусом твоей кожи. Я поцелую и оближу тебя при встрече, мышка.
Мое лицо так разгорается, что я отвожу взгляд в окно, заставляя себя отвлечься.
– Эль?
– Мм? – я выключаю телефон и откладываю его в сторону.
– В последнее время ты сама не своя. Кто тебе пишет? – Катерина смотрит на меня, как мама-медведица.
– Блейк. Родители утверждают время ужина в Лондоне.
Мой ужасный сводный брат действительно писал мне утром.
– И ты пойдешь?
– Да. На самом деле это отличная возможность найти новых спонсоров для благотворительной программы Риз.
Эмма наклоняет голову.
– Я узнаю Терезу-тире-Элеонор, но какого черта ты такая красная?
Прикусив губу, я киваю в сторону камина.
– Здесь жарко.
– Правда?
– Может, попросить отключить его? – предлагает Катерина.
Я качаю головой, возможно, даже немного нервно.
– Нет, все в порядке. Давайте лучше посмотрим фильм?
– Ну хорошо, – я знаю это выражение лица Эммы, обычно оно означает «я допрошу тебя позже».
Как я могу сказать им, что у меня происходит?
Знаете, меня, кажется, преследует серийный убийца, у которого нездоровая обсессия на моем голосе и который любит дарить мне цветы. И скрипку.
Ах да, кажется, я впервые проспала восемь часов, ни разу не просыпаясь. Связано ли это с тем, что сначала он чуть не довел меня до сердечного приступа, напомнив о ценности жизни, а потом заставил ощутить контроль? Без понятия. Но я до сих пор помню несколько секунд моего освобождения: мрачный приказ, нажатие на курок и расслабление пружины, мучившей меня долгое время.
«Хорошая девочка…»
Матерь божья. Его голос когда-нибудь прекратит всплывать в моей памяти в самые неподходящие моменты?
Следующие два часа проходят относительно спокойно: мы наблюдаем за удивительной химией мистера Дарси и Бриджит, едим вредную пищу и болтаем обо всем и ни о чем, пока телефон Эммы не начинает разрываться.
– Да?
Я впервые вижу Эми настолько растерянной. Ее лицо бледнеет, а голос затихает до пугающего тона.
Мы с Катериной переглядываемся. Кто и что превратил бесстрашную мисс Кларк в робкого кролика? Эмма закусывает губу и протягивает мне свой айфон в чехле, полностью покрытом стразами.
– Это тебя.
Клянусь, мое сердце останавливается. Он бы не стал…
– Это Блейк Аттвуд.
Глубокий вдох расслабляет мои легкие. Господи, вероятно, я просто выключила свой телефон, и Блейк не смог до меня дозвониться. Последнее, что мне бы хотелось делать в воскресенье – разговаривать со своим снобом-братом, но, если Аттвуд позвонил Эмме, значит, это действительно что-то серьезное.
Стоп.
– С родителями все в порядке? – выдыхаю я взволнованно.
От резкого голоса Блейка у меня сводит живот.
– Даже если и так, ты бы не узнала об этом, потому что твой гребаный телефон выключен, Элеонор.
– Да или нет?
– По какой причине ты не можешь выйти на связь, и я вынужден искать тебя?
Я предупреждала вас, мой сводный брат – настоящий засранец.
– Ответь на вопрос, Аттвуд.