Его каменные стены покрыты зелеными мхами и трещинами, словно память о былом величии постоянно напоминает о своём присутствии. Темные окна, будто безжизненные глаза, вглядываются в окружающий мрак.
Под туфлями шуршит гравий, а ветер пробирает до самых костей. Моя одежда не очень подходит для бега, но я никогда не думала, что буду носиться по лесу, как безумный кролик.
На мне все от «Миу Миу» – утонченно и мило, однако у отца мог бы случится сердечный приступ, если он бы увидел мою любимую короткую юбку в коричневую клетку и еще более короткую рубашку, прикрытую объемным бомбером. Но у закрытого пансионата есть свои преимущества – мистер Смит и миссис Аттвуд видят меня только на каникулах.
Мои мысли медленно угасают, когда я оказываюсь в коридоре. Найдя выключатель, я щелкаю им один, два, три раза и хмурюсь, понимая, что не знаю, как включить источник питания.
Высокая хрустальная люстра остается безжизненной. Мягкий лунный свет льется из окон, но этого недостаточно, чтобы я почувствовала себя комфортно.
– Вот… дерьмо.
Мой шепот разрезает воздух, пока щупальца страха ползут по моему телу.
Жутковатая атмосфера напоминает фильм ужасов. Я всегда сплю с ночником или не сплю совсем – например, в те дни, когда у меня случается сонный паралич или когда я не могу сдержать панику, поэтому я ненавижу темноту.
Темнота тесно связана с чудовищами. А их в моей жизни было предостаточно.
Я знаю, мне нужна терапия, но я не хочу расстраивать отца еще больше. Он и так не в восторге от моей жизни, не хватало еще психологических проблем для полной коллекции.
Не трать время, Смит.
Потратив мучительные шесть минут на поиски, я нахожу телефон в комнате, в которой медицинских деталей так много, что даже без света она выглядит, как стерильный кабинет доктора Фостер.
В груди разжигается триумф. Гребаная миссия выполнена.
Элеонор: я возвращаюсь обратно.
Убрав телефон в карман, я быстро смотрю в зеркало и провожу пальцами по длинным каштановым локонам. Мне нравится моя внешность, я унаследовала ее от матери. У меня такая же бледная кожа, светло-голубые глаза и темные волнистые волосы. Папа говорит, что я ее точная копия. Судя по фотографиям, так и есть. Хотела бы я ее помнить, я имею в виду свою биологическую мать, но, как я уже говорила, в моей жизни было слишком много дерьма.
Нервное постукивание моих пальцев по бедру медленно вырывает меня из равновесия, посылая очередной всплеск холодной паники.
Выпитый алкоголь бьет в голову, а в животе бурлит тошнота. Ужас пронзает мою грудь, когда я пытаюсь пошевелиться, но мои конечности остаются связанными призрачными веревками.
Ты не можешь контролировать все, Элеонор. Но ты можешь контролировать собственный разум.
Я зажмуриваю глаза.
Слова психиатра врываются в мое болезненное сознание, и я делаю несколько глубоких вдохов. Подобные признаки обычно означают, что у меня начинается приступ.
– Двигайся, – шепчу я в пустоту и облегченно вздыхаю, когда у меня получается сделать шаг. – Отлично.
Игнорируя дикую боль в конечностях, я заставляю себя открыть балконные двери. Холодный, влажный воздух вгрызается в кожу, а затем медленно просачивается в легкие.
Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же.
Моя цель достигнута, осталось только добраться до Кингстона, отдать телефон Вивьен, и я забуду об этой ночи навсегда.
В тот момент, когда я выхожу на балкон, чтобы замедлить панику, мой позвоночник резко выпрямляется, и вокруг воцаряется жуткая тишина.
Здесь и до этого было тихо, но сейчас каждая унция воздуха резко становится зловещей.
Словно кто-то стоит прямо позади меня.
Словно кто-то пристально наблюдает и ждет подходящей секунды, чтобы наброситься.
Ужас подскакивает к моему горлу. Но прежде чем я успеваю обернуться, сильная рука обхватывает мое запястье и резко дергает. Мои волосы разлетаются под силой ветра, а дыхание обрывается.
Его темные глаза – единственное, что останавливает меня от обморока.
Мрачный Жнец.
Он пришел за мной.
Это галлюцинации? Это мое больное воображение?
Мне хочется кричать, но вместо этого я впадаю в странное оцепенение, когда он сжимает мое горло в хватке, которая перекрывает мне большую часть кислорода. Вид маски-черепа только усиливает кошмарную реальность.
У человека передо мной твердые, как скала, мышцы и внушительный рост, который подчеркивает его превосходство. Боже, он такой высокий.
Лучшее и худшее творение создателя. У меня нет ни единого шанса.
Монстр медленно, слишком медленно наклоняет голову, подобно последнему психопату, а затем холодный металл пистолета прижимается к моей щеке.