— Держи, учёный. Один выстрел картечью — и целая толпа бородатых гостей превратится в фарш. Главное — не промажь.
Остальным раздал, что нашлось в корабельном арсенале, в основном — казенные мушкетоны. Не всем достался огнестрел: кому-то пришлось довольствоваться тесаками или абордажными топорами.
Пока ребята осваивали железо, я провёл самую короткую в мире боевую учёбу:
— Знач так. Главное правило: не геройствовать в одиночку. Стреляем залпом, потом в штыки. Кто полезет через борт — сразу в морду. Если кто-то из вас, бородатые, вместо того чтобы стрелять, начнёт креститься — пристрелю лично. Если что, я это люблю и умею. Вопросы?
Вопросов не было. Только азартный блеск в глазах.
Затем мы занялись организацией оборонительного рубежа. Я очень скоро смекнул, что здесь для защиты от абордажа растягивают вдоль борта абордажные сети. Их, конечно, можно прорубить, но на это требуется время.
Так себе защита, как по мне. Эх, будь у нас сейчас колючая проволока или хотя бы спираль Бруно, хрен бы кто через борт перелез. Но за неимением технологий двадцатого века пришлось довольствоваться дедовскими методами. Мы натягивали пеньковые абордажные сети, готовили пики и заряжали картечь.
Часы тянулись мучительно долго, но, в конце концов, когда солнце уже склонялось к горизонту, хищный корпус преследующего нас судна приблизился на дистанцию пушечного выстрела. Мои новоиспечённые «морпехи» вцепились в фальшборт, тяжело дыша и готовясь к худшему.
Глава 3
И тут на мачте чужака взмыл… триколор! Всё стало ясно: наш преследователь оказался французским капером, охотящимся на английские суда.
— Парус на корвете! — раздался усиленный рупором голос с того борта. — Лечь в дрейф и назвать себя!
Резанов, видимо решив, что настал его звёздный час, выхватил у вахтенного тяжёлый медный рупор, приосанился и попытался выдать что-то пафосное на французском. Но, увы, ему не хватило командного голоса. Вместо грозного рыка из рупора вырвалось какое-то жалкое сипение. Французы на шебеке сначала пытались вслушиваться, а потом начали махать руками, будто пытаясь понять, что это за странное блеяние.
— Отдайте трубу, Николай Петрович, — сказал я, выдернув рупор из его ослабевших рук, и вскочил на пушечный станок.
— Эй, на корвете! — рявкнул я на французском. — Это русский шлюп! Идём по казённой надобности! Англичан на борту нет, добычи тоже. Ловить вам здесь нечего, желаем попутного ветра!
Крузенштерн, не дожидаясь продолжения, приказал поднять Андреевский флаг. Французский капитан, убедившись в нашей нейтральности, галантно приподнял треуголку Поскольку Россия с Бонапартом пока не воевала, мы для них интереса не представляли. Чужой капитан еще раз поклонился нам на прощанье, и его судно резво покатилось прочь, искать более подходящую добычу.
Через день мы достигли Канарских островов. Все оживились, ожидая увольнительной на берег и связанных с этим радостей. Швартовкой командовал старший лейтенант Ратманов. Гордый оказанным доверием, он носился туда-сюда по шканцам, а его зычный голос перекрывал даже шум прибоя:
— Марсели долой! Травить канат! Якорь отдай!
Тяжело лязгнув толстыми железными звеньями, якорная цепь с грохотом ухнула в бирюзовую воду. Корабль вздрогнул всем телом и замер на рейде порта Санта-Крус-де-Тенерифе.
Канары обрушились на нас настоящим буйством красок и запахов. Свирепое, по-настоящему африканское солнце моментально начало плавить смолу в палубных пазах, а с берега доносился густой, дурманящий коктейль ароматов: терпкий запах выброшенных прибоем водорослей причудливо мешался с вонью тухлой рыбы, запахом жареного мяса и каких-то экзотических пряностей. Зеленые склоны высоких гор живописно спускались прямо к белоснежным домикам с красными черепичными крышами.
— Свят, свят, свят… — истово крестясь на басурманский берег, забормотал стоящий рядом Архипыч. Утирая катящийся по морщинистому лицу пот, старик тоскливо оглядывал изумрудный берег. — Куда ж нас нелегкая занесла, Федор Иванович? Чистое пекло, прости Господи.
— Отставить панику, Захар Архипыч, — усмехнувшись, пришлось похлопать верного слугу по плечу. — Хорошее место. А жары ты, братец, еще не видывал.
Пока шла швартовка я, вооружившись превосходной лондонской подзорной трубой, принялся увлеченно изучать местную портовую жизнь. Мне уже доводилось бывать на Канарах. В прошлой жизни гуляли мы тут с ребятами: один из тогдашних бизнес-партнеров взял тут тайм-шер. Правда, почти ничего об этом не помню: слишком плотно тогда мы заправились бухлом в дьютифри.