Вблизи вершины, где виднелся старый монастырь, наши проводники затребовали привал и чаевые. Тут же в тени раскидистых деревьев весьма удачно обнаружилась крытая тростником хижина, выполнявшая роль местного придорожного кабака.
— Ну что за мошенники! А сани где? — сокрушенно спросил Головачев.
И в этот момент рядом с ним в землю вертикально вонзилось длинное копье! А мгновение спустя рядом грохнулся наземь какой-то мужик!
— Что за… побледнел лейтенант, в ужасе таращась на упавшего с неба типуса.
Меня же как подбросило. Бандиты! Нападают сверху!
Мгновенно выхватив из трости клинок, я наставил его на нападавшего. Тот, однако, не проявил никакой агрессии. Это был невысокий, заросший мужичок в широкополой шляпе и овечьей накидке шерстью наружу.
— Э, сеньор! — воскликнул он, протестующее поднимая руки.
Подняв глаза кверху, я просто охренел.
На склоне обрыва, метрах в восьми над нами, стояло еще несколько человек. У всех в руках были длинные гладко отполированные шесты, метра по два с половиной- три длиной. Один из них нацелил шест вниз, внимательно посмотрел вдоль него, а затем… прыгнул!
Шест звонко вонзился в землю в паре шагов от меня. Мужик буквально скользнул по шесту вниз, тормозя падение трением ладонями по гладкому дереву шеста, приземлился на ноги, и как ни в чем не бывало, побрел в сторону кабака.
— Не обращайте внимания, сеньоры! — на скверном английском произнес один из наших проводников. — Это просто пастухи.
Тут только мы поняли, что происходит. Канарские пастухи, желая спрямить путь до ближайшей наливайки, вот таким вот образом прыгают с обрыва, тормозя с помощью шеста.
Я аж присвистнул. Вот это я понимаю , тема. Н астоящий местный спорт! Никаких тебе парашютов, страховок и нытья. Чистый адреналин, как в детстве, на крышах гаражей .
— Эй, сеньоры пастухи! — заорал я вверх, уже чувствуя, как в груди закипает молодой Федькин азарт. — А научите иностранца прыгать как вы?
Пастухи переглянулись, заржали и замахали руками — мол, давай, сеньор, попробуй, только не убейся.
Один из них спустился ко мне, протянул свой длинный гладкий шест и показал, как правильно держать.
— Cuidado, señor! Ноги врозь, руки крепко, и не бойся!
Мне помогли подняться по склону. Схватив шест, я нацелился вниз и… прыгнул!
Первый раз вышло хреново. Шест вонзился в землю, я чуть не перекувырнулся через голову, но всё-таки удержался на ногах. Сердце колотилось как бешеное.
— Ещё раз! — заорал я уже в полном восторге.
Второй прыжок вышел лучше. Третий — вообще огонь! Я буквально пролетел по воздуху и мягко приземлился, едва не сбив Головачёва с ног.
— Вот это я понимаю спорт! — ржал я, возвращая шест пастуху и отряхивая пыль с сюртука. — Лучше любых американских горок! Спасибо, братцы!
Пастухи одобрительно загоготали и похлопали меня по плечу. Левенштерн и Головачёв смотрели на меня как на полного психа.
— Граф, вам, может быть, сподручно прыгать тут, как горный козел, но мы очень хотим промочить горло! — Изрядно уставшие офицеры с готовностью спешились. Трактирщик с широкой улыбкой выкатил нам пузатую бутыль, клянясь всеми святыми, что подает «настоящую канарскую мальвазию с лучших терруаров», нарезал вонючего козьего сыра.
Сделав глоток, я едва не выплюнул эту дрянь. Ну и кислятина! Вот тебе и мальвазия…
— Эй, амиго, — поморщившись, я кинул на стол монету. — Ты что нам тут припер? Мы к тебе как к человеку пришли, платим серебром. А ты чего? Убери это пойло, тащи лучшее вино, что у тебя есть!
Трактирщик тоскливо вздохнул, сгреб монету и развел руками:
— Простите, сеньоры, но лучшего вина нет. Ни у меня, ни во всем городе.
— Это еще почему? Неурожай? — удивился Головачев.
— Хуже, сеньор. Англичане. Все приличное вино на острове, еще когда оно только зреет на лозе, на корню скупает дон Армстронг. Платит звонкой монетой вперед, а по осени забирает всё подчистую и увозит за океан. Весь остров ему должен. Нам остаются только объедки с его стола!
Нормально так. То сесть господа с Альбиона не смогли завоевать эти острова, хоть послали сюда самого Нельсона, зато английские купцы без проблем скупили тут все под корень.
Запомнив фамилию этого таинственного монополиста Армстронга, мы допили кислятину и пошли на обещанные сани.
Забава оказалась поистине сумасшедшей! Катаются тут, как оказалось, прямо по камням. Широкая, извивающаяся змеей дорога от монастыря вниз к городу была вымощена удивительно гладким, отполированным камнем.
Нас рассадили в широкие деревянные сани, подбитые железом. Двое крепких канарцев встали сзади на полозья.
— Погнали!