Интересные господа. Надо бы с ними поболтать!
Ярослав внутри меня брезгливо скривился: «Сборище пиратского отребья. Ты серьезно собираешься с ними разговаривать?» Молодой Федька оскалился: «А почему нет? Они в каком-то смысле коллеги. Только работают грубо. А я — красиво».
Допив вино и галантно извинившись перед дамой, поставил бокал и, не спрашивая разрешения, подошёл к их столу.
— Господа каперы, — громко и нагло начал я, — а позвольте спросить у настоящих морских волков… Почему вы, грозные британские джентльмены удачи, до сих пор не прогоните того наглого французского лягушатника, который шарится у ваших берегов?
— Да на кой-черт он нам сдался? С французом воевать — это, знаете ли, риск получить полновесное ядро в борт! — цинично хохотнул жирный стервятник, утирая пот со лба. — Зачем лезть под пушки, когда в море полно беззащитных торговых судов?Меньше риска — больше звонкой монеты!
Мысленно поаплодировав такой кристально чистой беспринципности, оставалось лишь признать правоту англичанина. Никакой рыцарской дури, голая маржа. Очередной наглядный урок дикого капитализма, где выживает не самый честный, а самый расчетливый.
Тем временем приказчик Шемелин наконец-то сумел втянуть Армстронга в обсуждение цен на говядину и провиант. Тот, забыв про все на свете, с головой погрузился в любимое дело — выжимание из партнеров последней копейки. Ну и отлично.
Воспользовавшись тем, что мистер Армстронг увлеченно торгуется из-за каждого мешка муки, я вернулся к миссис Армстронг. Тонкий аромат ее жасминовых духов ударил в голову.
— Ваш супруг — гений коммерции, донна Изабелла, но он совершенно не умеет ценить истинные сокровища своего дома, — негромко произнес я, глядя прямо в ее темные глаза. — Наш корабль простоит здесь еще несколько дней. Смею надеяться, что вы позволите мне нанести вам… менее официальный визит? Показать окрестности, например. Испанка не отвела взгляд. Ее веер на секунду замер, а губы тронула легкая, многообещающая усмешка.
— Окрестности здесь действительно весьма живописны, граф. — тихо ответила она, бросив быстрый взгляд на мужа. — Буду рада вашему визиту. На вашей вилле есть чудесный прохладный грот….
И посмотрела так, многообещающе. Я уж было хотел предложить пойти осматривать грот прямо сейчас, но тут оболтус Шемелин закончил свои переговоры с Армстронгом. Приказчик выглядел одновременно довольным и слегка обескураженным — видно было, что английский коммерсант выжал из него что можно и нельзя, но сделка всё-таки состоялась.
А куда нам деваться? Плыть до Бразилии без продовольствия? Не вариант!
Крузенштерн, до этого молча куривший в стороне, встал и громко кашлянул, подавая знак.
— Господа, нам пора. Уже темнеет!
Офицеры неохотно поднялись. Пока мы спускались по широкой мраморной лестнице, флотские уже обменивались впечатлениями.
— Ну и хмырь он, этот Армстронг, — хмыкнул Ратманов, поправляя кортик. — Такой и родную мать за бочку рома продаст.
— Зато вино обещает отменное, — ухмыльнулся Головачёв. — Главное, чтобы не разбавленное.
— А мадам Армстронг, похоже, кружит голову сильнее любого вина! — покосившись на меня, многозначительно добавил Левенштерн. — И у графа, похоже, уже есть некоторые планы на ближайшие вечера!
Я молча усмехнулся, чувствуя, как после разговора с Изабеллой всё ещё играет кровь.
Возвращаться от виллы этого английского акулы к порту было просто охренительно приятно. Кровь кипела в жилах, в голове всё ещё крутились всякие интересные картинки с прохладным гротом и горячей испанкой, а жизнь казалась сплошной чередой побед. Однако всю эту идиллию грубо расхреначили прямо у пристани.
Еще издали я заметил странное оживление возле нашего баркаса вельботов. Толпа матросов и местных зевак расступилась, и прямо на меня, смешно семеня босыми ногами по острым булыжникам, выскочил… совершенно голый человек!
Глава 4
Мужик реально был совсем голый. Так себе зрелище, надо сказать! Бедолага отчаянно пытался прикрыть срам ладонями, что не очень-то получалось.
Инстинкты сработали быстрее мысли: пальцы мигом стиснули трости-стилета, все тело подобралось в ожидании атаки. Но, присмотревшись, с удивлением увидел знакомое лицо.
— Коробицын⁈ — убирая руку с оружия, недоверчиво окликнул я приказчика со шлюпа «Нева». — Мать честная, ты где свой гардероб оставил?
— Ваше сиятельство! Федор Иванович! — едва не плача, взвыл коммерсант, трясясь то ли от пережитого ужаса, то ли от стыда. — Ограбили! До нитки раздели, ироды басурманские!