— Очень дорого, — увидев мой взгляд, пожаловался он, вытирая пот со лба. — Втридорога заломил, сволочь. Разденет нашу компанию догола.
Подойдя к столу, я обратился к Крузенштерну.
— Иван Фёдорович, — начал я вежливо, — Шемелин говорит, цифры дутые. Разрешите, я потолкую с мистером Армстронгом о скидках? Мы же тут экспедицию снаряжаем, а не благотворительностью для британских торгашей занимаемся…
Капитан окатил меня не самым любезным взглядом.
— Ну, нет, граф. Русский офицер не торгуется на рынке. Это ниже моего достоинства.
Затем Крузенштерн демонстративно отвернулся и подписал векселя. Армстронг спрятал довольную усмешку. Казна экспедиции здорово похудела.
Черт. Идиотизм какой-то. По роже видно, что этот Армстронг из себя представляет. Неужели непонятно, что нельзя рассуждать о чести, имея дело с людьми, не имеющими о чести ни малейшего понятия?
Офицеры на веранде глушили местную мадеру. Армстронг заливался соловьем, травил какие-то пошлые байки. Я уже было раздумывал, под каким благовидным предлогом покинуть эту компанию, как вдруг на веранде появилась она.
Изабелла.
Шуршание юбок. Тяжелый, приторный шлейф цветочных духов. Сегодня она выглядела как-то особенно обольстительно. Или мне показалось?
Мадам Армстронг прошлась вдоль стола с дежурной улыбкой. Кивнула Крузенштерну. Бросила пару пустых фраз Левенштерну. А потом остановилась у нагретых солнцем каменных перил. Взгляд ее метнулся ко мне.
Короткий кивок. Черные глаза полыхнули совершенно недвусмысленным обещанием. Отвернулась и просто растворилась в тени сада.
Выждав минуты три, я оставил недопитый бокал на столе и тихо свалил за арку.
Сад встретил влажной парилкой. Как в бане, блин. Голоса с террасы сразу отрезало густой листвой. Под сапогами захрустел гравий. Как там она говорила? Грот?
Сначала я свернул не туда. Уперся в какую-то колючую живую изгородь. Черт! Развернулся, прислушался. Ага, вот оно! Шум падающей воды.
Грот оказался небольшой такой пещеркой, в которой очень удобно стояла небольшая скамейка. Изабелла уже ждала.
Никаких долгих прелюдий и томных вздохов. Скучающая жена богатого старика просто хотела отплатить мужу побольнее. В который раз убедился, латинки капец какие темпераментые. Ну а я взял свое. Быстро и жестко. Армстронг только что получил ветвистые рога. Нормальная такая скидка за переоцененное вино и мясо.
Изабелла томным жестом провела прохладным ногтем по моей груди. От ключицы и вниз.
— Вы так молоды, граф… — мягко протянула испанка. — И так горячи! Было бы бесконечно жаль, если вы исчезнете в океане.
Такой заход мне не понравился. Вся посткоитуальная расслабленность куда-то исчезла, неприятно засосало под ложечкой. Я перехватил ее запястье. Без лишней грубости, но крепко.
— Что вы имеете в виду, мадам?
— Море жестоко. Вы ведь в курсе, что мой муж связан с пиратами? — не пыясь вырвать руку, она посмотрела мне прямо в глаза.
— Кажется, те джентльмены, которых мы видели в прошлый раз, называли себя каперами? — я чуть прищурился.
Изабелла горько усмехнулась.
— Каперские свидетельства у них есть. Бумажки с красивыми печатями от английского консула. Но это совсем не мешает им трясти нейтралов. Таких, как вы и ваша экспедиция, граф!
Таак…. Ну ничего себе новости. Вот тебе и респектабельный толстяк, торгующий вином!
— Где действуют эти люди? — спросил я, отпуская ее руку.
— По всему океану. В том числе у берегов Бразилии, — ответила она, застегивая лиф платья. — Особенно опасен капитан Хорас Смит. Этот отморозок сидит у мужа на коротком поводке. Делает для него разные грязные делишки. В прошлом году бесследно пропали немцы из Гамбурга. Ни судов, ни людей. Они хотели закупить партию местного вина помимо мужа. А Смит потом спокойно торговал их грузом.
Она круто развернулась и шагнула из грота на слепящий солнечный свет, и быстро пошла в сторону дома.
Я вышел на солнце, щурясь от яркого света. Спасибо за сведения, мадам. Возможно, они спасут нас. Предупрежден — значит, вооружен.
На следующий день готовилось отплытие.
Пораньше прибыв на корабль и поднявшись на шканцы, я сразу наткнулся на Шемелина.
— Федор Иванович! — он едва не вцепился мне в рукав. От него отчетливо разило чем-то мерзко-кислым. — Катастрофа, граф! Ограбили!
— Без истерик, мосье Шемелин. Изложите суть проблемы!