— Англичанин этот… Армстронг проклятый! Денег содрал втридорога, а подсунул дерьмо! — Приказчик тряхнул кружкой. — Вино! Вы только посмотрите! Уксус голимый!
Понюхав, я брезгливо отодвинулся. Пахло действительно паршиво.
— А мясо?
— Какое мясо⁈ — Шемелин чуть не плакал. — Я велел бочку вскрыть. Граф, этим матросские сапоги подбивать можно, а не в котел класть. Одни жилы. Мы черти с чем в океан пойдем!
Ну елки… Раздосадованный, я облокотился на нагретый солнцем планширь, потер подгоревшую под местным солнцем шею. Хреново, но, черт возьми, ожидаемо! Старый бритт кинул экспедицию, как лохов у привокзального ларька. И ведь Крузенштерн даже торговаться вчера не стал. Гордый он, видишь ли. Такие-ка кон — просто идеальная мишень для барыги.
— Ладно, тезка, успокойся. Чего теперь ныть. Придумаем что-нибудь!
— Что здесь придумать, граф! — Приказчик безнадежно махнул рукой. — Капитан уже приказал зарезать нашу корову к ужину!
Взгляд мой сам собою скользнул к палубному загону. Бурёнка меланхолично жевала сено, даже не подозревая, что часы её сочтены. Скотинку было откровенно жалко, к тому же без свежего молока мой утренний кофе превратится в унылую мутную бурду. Парнокопытное требовалось спасти любой ценой.
Так. У нас закуплено хреновое, жилистое мясо. И как с этим быть?
И тут в памяти всплыли дорогие рестораны и модная технология су-вид. Длительная готовка при низких температурах без доступа воздуха. А почему бы и нет!
Мысли закрутились, сталкиваясь друг с другом. Идея хорошая. А как ее реализовать? Этот самый су-вид штука непростая. Мясо нужно томить. Долго, при низкой температуре и без воздуха. Обычно его упаковывают в вакуумный мешок и суют в специальный аппарат для поддержания постоянной температуры — что-то в районе 60–65 градусов. Только где я возьму вакууматор и точный термостат в этом проклятом девятнадцатом веке? Водяная баня на камбузе не годится. Местный кок температуру не удержит. Сварит все в резину!
И тут меня осенило. Песок!
Точно. Закопать закрытую посудину в горячий песок. И все получится.
Только вот была одна проблема.
Я посмотрел на желтую кромку берега. Песок был там. А я уже стоял на палубе. Черт!
Тут вдруг внизу раздались голоса наших матросов. Перегнувшись через фальшборт, я увидел, что внизу мерно бился о доски шлюпа наш тяжелый баркас. Матросы перевозили с берега последние припасы. Красный от дикой жары Ефимка был среди них.
— Эй, Ефим! — гаркнул я вниз.
Парень вздрогнул, задрал голову.
— Вы еще раз поедете к берегу?
— Точно так, вашсясьво! — приветливо откликнулся он. — Ищщо два рейсу делаем!
— Слушай, как будешь на берегу — набери мне песка.
— Чего, батюшка Федор Иванович? — марсовый глупо заморгал, вытирая мокрый лоб рукавом рабочей курточки.
— Песка, говорю. Мелкого. Пару ведер. Живо!
— Как изволите приказать! Все выполним в чистом виде! — тут же откликнулись матросы.
Когда следующим рейсом баркас вернулся, на палубу подняли два тяжелых бочонка. Внутри лежал сухой береговой песок.
Ну, пол-дела сделано. Оставалось найти подходящую тару.
Мясо должно быть лишено доступа воздуха. Для этого нужна какая-то чистая банка и масло.
— Что это? Зачем вам песок, граф?
Голос с отчетливым немецким акцентом раздался прямо за спиной. Слегка вздрогнув я обернулся.
Это оказался швейцарец Горнер. Астроном щурился от слепящего солнца, с недоумением разглядывая бочонки с песком.
— Буду спасать наши желудки. — Я отряхнул ладони. Мелкие песчинки противно скрипнули по коже. — Кстати говоря, сударь… а нет ли у вас случайно хороших чистых сосудов? Лучше из стекла, но глиняные тоже пойдут?
Горнер задумчиво потер подбородок, поправил съехавшие очки.
— Конечно же, есть. Я взял с собой банки для спиртования разных редкостей. Но пока они пустуют.
Бинго. Идеальный вариант!
— Отлично! Не одолжите мне несколько штук на время? А я потом постараюсь добыть для вас эти самые редкости! В качестве благодарности, так сказать.
Глаза швейцарца блеснули. Зная мои таланты стрелка, он, должно быть, сразу вообразил себе разных тигров и медведей, подстреленных и отданых ему на вивисекцию.
— Непременно!
Отлично. Оставалось самое сложное — не взорвать камбуз и превратить армстронговскую подошву во что-то съедобное. Никаких гарантий, что этот фокус сработает в корабельной печи, у меня не было.
Судовой камбуз встретил густым чадом. Кок, болезненного вида курляндец в засаленном фартуке, при виде гвардейского офицера напрягся.
Решил, наверно, что буду морду бить за плохую готовку. Да ну его нахрен.