— Господи Иисусе! Матерь божья, заступница! — причитал камердинер, судорожно осеняя себя крестом. — Погибель пришла! Бездна разверзлась! За грехи наши тяжкие тонем!
На шканцах, намертво вцепившись в поручни, стоял Крузенштерн. Вода ручьями стекала с его лица.
— Подшкипер к мачте! — рявкнул капитан, перекрывая грохот бури.
Здоровяк-подшкипер с тяжелым плотницким топором метнулся к основанию грот-мачты. Встал в широкую стойку. Замер в ожидании команды. Если крен станет критическим, дерево придется рубить. Иначе парусник не выпрямится и ляжет на воду окончательно.
Ну а я глотал горькую воду и ждал, когда все кончится. Ни деньги, ни пистолеты не решали здесь ничего. Океан играл нами, как гнилой щепкой.
Шквал ушел так же стремительно, как и ударил. Ветер резко упал. Буря выплюнула нас и помчалась дальше.
Наконец можно было разжать онемевшие пальцы. Поднялся на дрожащие ноги. Сплюнул воду. Осмотрел горизонт.
Вдали тяжело переваливалась на волнах «Нева». Но силуэт второго шлюпа разительно изменился. Спереди торчал голый обломок!
Нева потеряла фок-мачту.
Глава 6
Шторм выдохся. Океан тяжело ворочался, как сытое животное. На «Неве» тем временем творился полный ад. Всматриваясь в силуэт соседнего шлюпа, я до боли вдавил окуляр подзорной трубы в глазницу. Линза прыгала в такт качке.
— Фок-мачта за бортом! — заорал Головачев над самым ухом.
Действительно, мачта рухнула за борт «Невы» и теперь волочилась, привязанная к корпусу вантами и канатами. Обломки тяжело ударяли в обшивку шлюпа, во все стороны летели щепки.
— Пробьет борт, — сквозь зубы процедил Левенштерн. — Пойдут на дно!
В круге линзы метались крошечные фигурки. Матросы отчаянно махали топорами.
— Рубят такелаж, — хрипло констатировал Ромберг. — Ну же. Давай…
Я молча смотрел на эту возню со смертью. Черт побери! Вот и вышла боком хитрость Лисянского с подменой бумаг. Всучил экспедиции девятилетнее корыто. Неудивительно, что гнилая мачта просто отвалилась при первом серьезном шквале. За бумажные махинации всегда расплачиваются кровью.
Путаница натянутых тросов наконец лопнула. Изувеченный ствол с глухим всплеском ушел под воду. Крен соседнего шлюпа медленно выровнялся.
— Пронесло, мать их, — шумно выдохнул Головачев.
Я опустил трубу. Глаз слезился от напряжения.
— Господа, поиски острова Вознесения отменяются, — глухо сказал Крузенштерн, складывая латунные колена совей подзорной трубы. — Искать его теперь не на чем. Инвалиды в разведку не ходят.
Ромберг мрачно кивнул, глядя на искалеченный силуэт «Невы».
По шканцам гулко ударили башмаки.
— Сигнал на второй шлюп! — донесся резкий, как удар хлыста, голос Крузенштерна. — Ложимся на курс к Бразилии. Поиски острова Вознесения прекратить!
Итак, впереди нам светил тяжелый и долгий ремонт второго шлюпа. На Крузенштерна было больно смотреть. Отказ от поисков неизвестного острова дорого ему стоил! Он прощался с надеждой войти в историю первооткрывателем новой земли. А ведь неисследованных территорий становится с каждым годом все меньше!
На шканцы пулей вылетел Резанов. Лицо пошло красными пятнами. Воротник рубашки расстегнут.
— Бестолочи! Бездари! Извозчики! — сорвался на визг камергер.
Капитан даже не дернулся. Видно, он уже привык к нервному нраву нашего «руководителя экспедиции».
— Держите себя в руках, Николай Петрович.
— В руках⁈ — Резанов затрясся. Ткнул унизаным перстнями пальцем в сторону искалеченной «Невы». — Вы угробили казенное имущество! Доверили шлюп идиотам!
Крузенштерн медленно смахнул чужую слюну с рукава. Желваки на скулах вздулись.
— Судно на плаву. Мачту сбросили. На море такое случается, сударь.
— За это положен трибунал! — не унимался посланник. Голос его перешел на фальцет. — Вы ответите за каждую сломанную щепку! Сорвете экспедицию!
Стоя у борта я молча смотрел на эту истерику. Океан еще толком не успокоился. Смерть только что прошла в двух метрах по левому борту. А гражданское начальство уже ищет крайних для отчета. Отличная команда. С такими и каперы не нужны. Сами друг друга сожрем!
Крузенштерн молчал, намертво сжав челюсти. Обстановка на палубе искрила. Еще немного, и кто-нибудь сорвется и пустит в ход кулаки.
К счастью Резанов отличался отходчивостью, а Крузенштерн, казалось, имел слоновьи нервы. Посланник еще немного покричал, и ушел к себе.
На следующий день Беллинсгаузен, замерив угол склонения Солнца, определил наше местонахождение и доложил: пересекли экватор. Шесть минут южной широты.