Что-то мне подсказывает, эти ребята играют.
Пододвинув свободный стул, бесцеремонно опустился за их стол. Разговоры мгновенно стихли. Четыре тяжелых взгляда уперлись в мою наглую физиономию.
— Скучаете, джентльмены? — лениво поинтересовался на сносном английском. — Предлагаю разбавить вечер.
Каперы переглянулись. Оценивали, видать, пришлую дичь.
— Лейтенант Мур, — сухо бросил тощий, сидевший с краю.
— Шкипер Дэвис.
Грузный боров промокнул красную физиономию грязным платком. Смерил меня цепким, колючим взглядом.
— Хорас Смит. Судовладелец.
Внутри словно тумблер переключили. Система выдала полное совпадение. Тот самый Смит! Отморозок, о котором предупреждала Изабелла, хозяин пиратской своры, мимикрирующий под капера. Спокойствие, спокойствие…
Не подав вида, я лишь вежливо кивнул.
— Граф Толстой. Не желаете раскинуть картишки? Скажем, макао?
Глаза англичан жадно блеснули. Мгновенно на засаленном столе появилась колода Макао — игра быстрая и нервная. Ближайший предок баккара. Стричь лохов в такой игре я уже научился.
Раздача пошла бодро. Серебро зазвенело по мокрым доскам.
— Девять очков, — ровно произнес я, открывая листы, и хладнокровно сгреб первый банк.
Британцы помрачнели. Смит глухо зарычал, полез в карман и удвоил ставку.
Следующий кон. Снова мимо. Третья сдача. Четвертая. Звенящие монеты перетекали на мою половину стола с безжалостной методичностью.
Боров тяжело и хрипло сопел. Плеснул рома в надколотую кружку. Бросил на столешницу последние серебрушки. Его толстые сардельки-пальцы вцепились в край стола и побелели от дикого напряжения. Игра перестала быть веселой, градус ненависти в воздухе неуклонно повышался. Пожалуй, пора выходить из игры.
— Ну-с, господа, нам пора на корабль. Да и вам, наверное, тоже!
Британец откинулся на спинку скрипнувшего стула и смерил меня тяжелым взглядом.
— Попадись вы мне в море, — негромко, с откровенной угрозой процедил Смит. — Мы, может быть, так любезно не разговаривали бы.
Я лениво сгреб серебро со стола.
— Ошибаетесь. Вы бы вообще помалкивали. У меня бумага есть. Охранная грамота от принца Уэльского.
Блеф чистой воды. В маленьких свиных глазках британца невидимый калькулятор мгновенно умножил жадность на беспредел. Бумага от самого наследника престола. За такой артефакт на черном рынке отвалят солидный куш. Плевать ему на мою защиту. Для него это ходячий джекпот.
Стянув со лба грязный платок, Смит шумно втянул спертый воздух. Подался всем своим грузным телом через стол. Столешница жалобно скрипнула.
— Принц Уэльский? — хрипло переспросил капер. Губы растянулись в плотоядной ухмылке. — Серьезный покровитель. Позволите взглянуть на этот занятный документ, граф? Исключительно из глубокого уважения к британской короне.
Ага, нашел дурака.
Откинувшись на скрипучую спинку стула, я развел руками и криво усмехнулся.
— Увы, мистер Смит. Подобные вещи в портовые кабаки не таскают. Документ остался на шлюпе. В очень надежном месте!
Англичанин медленно вернулся на свое место. Облизнул пересохшие губы. Взгляд стал тяжелым, липким. Оценивающим.
Кажется, наживка заглочена по самые жабры.
Еще немного потусовавшись, проиграв с два десятка пиастров, англичане, наконец, свалили. Нам, собственно, тоже было пора.
Хозяин приволок счет. Положил заляпанную бумажку на залитый ромом стол.
Левенштерн полез в карман. Ратманов нахмурился. Флотские растерянно переглядывались.
— А где Фоссе? — глухо спросил Ромберг. — Мы договаривались что он, как артельный эконом, оплатит все из общих сумм! Мы и денег с собой не взяли…
Надворный советник испарился. Эконом экспедиции тихо слинял на шлюп. А общая касса, соответственно, уплыла вместе с ним!
Повисла мертвая пауза. Офицеры Российского императорского флота сидели в портовом кабаке без медного гроша. Позорище дикое. На лице трактирщика начала проступать кривая, презрительная усмешка.
Достав собственный кошелек, я вытащил серебро. Бросил тяжелые монеты на доски.
— Закрыто.
Моряки молчали. Желваки на скуле Ратманова перекатывались под кожей.
Вернулись на «Надежду». Солнце плавило палубу. Фоссе обнаружился у грот-мачты. Мелкий чиновник что-то увлеченно строчил в пухлую книжицу.
Я подошел к бывшему полицейскому вплотную. Офицеры встали позади глухой стеной, но не вмешивались, только грели уши.
— Федор Павлович, —тихо, почти шепотом произнес я.
Эконом вздрогнул. Поднял водянистые глазки. Оценил окружение из хмурых флотских лиц.