Наконец мы подплыли к «Надежде» Борт нашей долбленки ткнулся в борт шлюпа.
— Знач так. Я к капитану, а ты давай мигом заряжай оружие! — бросил я через плечо, вскарабкиваясь по штормтапу наверх.
— Да как же, в мокрых портках, да к егоблагородию! Стыд-то каков!
— Заткнись, Архипыч, — бросил я, перемахивая через планширь.
Видок у меня и правда был так себе. С панталон ручьями стекала морская вода, на скуле наливался свежий синяк. Миновав опешившего вахтенного, я прямиком направился в капитанскую каюту.
Распахнув дубовую дверь, с порога вывалил новости:
— Иван Федорович, у нас под боком промышляют пираты. Хорас Смит со своей сворой приволок свежий трофей. Только что мы были на южной оконечности острова и видели, как они привели поврежденный обстрелом чужой корабль.
Крузенштерн отложил перо, — он как раз писал какой-то отчет — и смерил меня тяжелым, скептическим взглядом.
— Граф, отчего вы взяли, что сие есть акт пиратства? — нахмурился капитан. — Британия в состоянии войны. Может статься, они просто перехватили французов? Обычное каперство.
— Отчего же они пришли на безлюдную оконечность острова, вместо того чтобы войти в бухту? Уверен, тут дело нечисто!
Иван Федорович замолчал. Потер гладко выбритый подбородок. Медленно покачал головой.
— Впрочем, дело весьма серьезное, — глухо произнес командир. — Давайте-ка соберем корабельный совет.
Дежурный вестовой получил жесткий приказ немедленно искать наличных офицеров. Вышло криво. Добрая половина лейтенантов болталась в городе по увольнительным. Портовые кабаки манили флотских сильнее устава. Но основной костяк набрался быстро. В кают-компанию, пригнув лохматую голову, грузно ввалился Ратманов. Следом подтянулись Головачев и заспанный после ночной вахты Левенштерн.
Флотские верить на слово сухопутному поручику не собирались. Офицеры хмуро переглянулись. Ратманов грузно опустился на стул и скрестил руки на широкой груди.
— Так, — глухо бросил старпом, сверля меня недоверчивым взглядом. — Расскажите-ка, граф, как именно выглядел тот третий корабль.
Крузенштерн молча кивнул, поддерживая подчиненного.
— Форштевень длинный, острый, — пальцами рисуя в воздухе, принялся я описывать чужой борт. — Мачты сильно завалены назад, будто их штормом пригнуло. На бизани такелаж под косые паруса.
Офицеры непонимающе переглянулись. Кажется, мой словесный портрет работал паршиво.
— Может, нарисуете, граф? — неуверенно спросил лейтенант Головачев.
Крузенштерн благосклонно кивнул, пододвигая мне письменный прибор. Схватив со стола перо и клочок казенной бумаги, я быстро набросал силуэт. Вышло криво, чернила расплылись кляксой, но общую геометрию передать удалось.
Пододвинул листок морякам.
Листок пошел по рукам. Офицеры хмурились. Крузенштерн повертел эскиз на свету. Скептически хмыкнул. Передал Ромбергу. Тот растерянно пожал плечами. Никто не узнавал странные обводы.
— Простите, граф, но это ни на что не похоже, — сухо резюмировал капитан. — Вы точно уверены в пропорциях? Слишком длинный и низкий корпус. Да и мачты так не ставят…
Флотские загудели. Особенные сомнения вызвал угол наклона мачт. Все отказывались верить в саму возможность подобной конструкции. И только Макар Иванович молчал.
Старпом взял бумагу. Долго, мрачно разглядывал мои каракули.
— Балтиморская шхуна, — наконец, глухо припечатал Ратманов, бросая листок обратно на стол. — Американская постройка. Их ни с чем не спутаешь! Видал я такие посудины в Средиземном море.
Над столом повисла тишина. Американец — это значит, нейтрал. А захват нейтрала — это уже не призовое право, а чистой воды уголовщина.
Осторожный Ромберг, однако, все еще сомневался.
— Позвольте, Макар Иванович. А ежели сия балтиморская шхуна куплена Францией? Ходила под их флагом, возила их грузы. Тогда захват вполне законен.
Ратманов презрительно фыркнул, словно услышал редкостную дичь.
— Вы в своем уме, лейтенант? Французы сроду судов в Америке не покупают. Там постройка таких денег стоит, что дешевле фрегат из чистого серебра отлить! Да и никто не будет покупать такое странное судно. На этаких посудинах только бостонцы ходить умеют!
— Истинно так, — горячо поддержал Головачев. — Французским верфям чужое без надобности. Своего хватает.
Итак, все понятно. Нейтрал взят на гоп-стоп в открытом океане.
Крузенштерн медленно поднялся. Уперся кулаками в столешницу. Лицо командира окаменело.