— Значит, разбой, — жестко резюмировал Иван Федорович. — Или же, если мы ошибаемся — серьезное подозрение на пиратство. Молчать об этом нельзя! Прямой наш долг — сообщить местным властям. Завтра поутру, господа, наряжаемся в парадные мундиры. Нанесем визит господину губернатору.
Утро выдалось безжалостным. Тропическое солнце с самого рассвета принялось плавить Санта-Катарину. Иван Федорович и старпом Ратманов, верные уставу, нарядились в глухие парадные мундиры из плотной шерсти с высоченными воротниками. Смотреть на них было просто-напросто физически больно. Пока мы плыли на берег в баркасе — еще ничего. А вот оказавшись на раскаленных плитах причала, господа офицеры «поплыли».
Тропическое солнце жгло так, что плавились мысли. Флотские в своих суконных парадных мундирах напоминали ходячие печи. Крузенштерн багровел, но держал спину неестественно прямо. Ратманов тяжело пыхтел, поминутно стирая едкий пот со лба. Смотреть на эти офицерские страдания было физически тошно.
— Иван Федорович, Макар Иванович, — окликнул спутников, тормозя у стоянки местного гужевого транспорта. — Предлагаю сменить аллюр. Иначе до резиденции мы донесем только ваши хладные тела.
— Русский офицер трудностей не боится, граф, — сквозь зубы процедил капитан, хотя по виску катилась крупная соленая капля.
— Трудностей мы не боимся, мы их покупаем. Эй, амиго! — щелкнув пальцами, подозвал тощего смуглого надсмотрщика. — Трес паланкинос. Рапидо!
Всучив португальцу серебряную монету, властно указал на капитана. Местный барыга мигом оценил щедрость и гаркнул на своих. Дюжина рослых чернокожих невольников послушно подхватила скрипучие деревянные носилки.
Устроившись в плетеной будке, с наслаждением вытянул гудящие ноги. Конструкция плавно качнулась. Караван поплыл вверх по извилистой пыльной улице. Мимо тянулись потрескавшиеся беленые фасады, раскидистые пальмы и ленивые креолы, прячущиеся в тени навесов. Колониальный шик во всей своей красе. Потный невольничий транспорт донельзя контрастировал с нашим имперским пафосом.
Резиденция губернатора дышала спасительной прохладой. На входе замерла шеренга алебардистов в начищенных кирасах. Прямо театральные декорации.
Хоакин Ксавьер Курадо принял делегацию в просторном зале с высокими арочными окнами. Смуглый португалец выделялся крупным, мясистым носом. Вышедшими из моды пудреными париками чиновник не пользовался, его длинные седые волосы стягивал простой кожаный шнурок.
— Приветствую посланников русского императора на земле португальской короны, — растянул губы в дежурной улыбке Курадо. — Прошу вас, сеньоры. Сегодня удивительно жаркий день, не так ли? Желаете воды? Местного вина?
Слуги бесшумно расставили на инкрустированном столе запотевшие кувшины и тяжелый хрусталь. Пока мы утоляли жажду, хозяин беззастенчиво просвечивал нас цепким, холодным взглядом.
Осушив стакан холодной воды в два глотка, Крузенштерн со стуком вернул его на поднос. Светские расшаркивания закончились, тон капитана зазвенел металлом.
— Благодарю за прием, ваше превосходительство. Но мы прибыли не ради бесед о погоде! У нас чрезвычайное происшествие. Вчера пополудни граф Толстой, участник нашей экспедиции, имел честь наблюдать вопиющую картину: в безлюдную бухту на южном берегу острова английские каперы привели захваченное судно.
Губернатор перестал улыбаться. Подхватив со стола серебряный нож для писем, дон Курадо задумчиво повертел его в длинных пальцах.
— Британцы делают свою работу, капитан, — осторожно, будто прощупывая почву, произнес португалец. — В Европе идет война. Захват французского приза вполне законен!
— Это был не француз! — грузно подаваясь вперед, решительно заявил Ратманов. — Это балтиморская шхуна. Американский нейтрал. Налицо акт открытого пиратства!
Губернатор молча слушал, поигрывая серебряным ножом для писем.
Радушие с лица Курадо мгновенно испарилось. Португалец поморщился, отложил ножик, сложил пальцы домиком.
— Сеньоры, — тяжело вздохнул чиновник. — Британия давно сидит у нас в печенках. Мы неоднократно получали известия, что эти так называемые приватиры — натуральные корсары. Говорят, они грабили даже наши, португальские суда. Но эти джентльмены всегда прячут концы в воду. Доказательств нет! Надо крепко подумать, как быть.
Испанский стыд… Как же неловко было слушать это дипломатичное мычание!
— Ваше превосходительство, — негромко встрял я в разговор, придвигаясь ближе к столу. — Зачем гадать? Пошлите солдат. Досмотрите эти корабли на дальней стоянке. Улики точно остались на борту. Запертые пленные, следы крови, разрушения после боя, судовые журналы. Наконец, можно допросить членов команды. Тряхните их хорошенько, кто-нибудь обязательно расколется!