На лице дона Хоакина отразилась сложная гамма чувств: смесь страха, досады и какой-то странной тоски.
— Господа, поймите меня. Я был бы рад арестовать мерзавцев, сеньоры офицеры, но…— Курадо медленно покачал головой. — Но только если бы имел полную надежду на доказательства. Кроме того, меня сильно смущает иное. У них имеются официальные бумаги от английского консула. Каперские патенты.
Крузенштерн гневно сдвинул брови.
— Патент не дает права трогать нейтралов. Так они, чего доброго, и нас возьмут на абордаж!
— На море патент прикрывает почти всё, капитан, — горько усмехнулся португалец. — Под эту бумагу можно подвести любую базу. Мы много раз сталкивались с этим. Англичане досматривают и нейтралов, ищут «военную контрабанду». При этом, если нейтралы везут сукно — всегда можно сказать, что это на форму для французских солдат. Если в трюмах хлеб — каперы заявят, что провиант идет во французскую крепость. И так далее!
Капитан и старпом переглянулись. Кажется, эта история была им знакома.
— Малейшее подозрение в контрабанде, и они конфискуют товар. И при этом, формально они правы! — закончил свою мысльгубернатор. — Поэтому чиновники из Рио требуют быть крайне осторожными с английским каперами. Если я арестую их с патентами на руках — получу международный скандал. И завтра к Санта-Катарине подойдет английская эскадра и расстреляет мой город в упор.
Мы мрачно слушали португальца, расписывающегося в собственной беспомощности, и внутри нарастал гнев. Неужели совсем нет управы на этих уродов?
— Вот если бы у них не было на руках этих патентов… — тонко улыбнувшись, добавил Курада.…надеюсь, вы меня понимаете, господа?
Оппа! А это, кажется, приглашение к диалогу! Бумажка, значит, тебе мешает… Что же, иной бумажкой можно и подтереться.
Помедлив, я пристально посмотрел в темные глаза португальца.
— А что, если я решу этот вопрос, ваше превосходительство? — медленно, чеканя каждое слово, произнес в наступившей тишине. — Если я смогу выманить эти бумаги?
Курадо заметно оживился. Идея чужими руками вытащить каштаны из огня привела португальца в восторг.
Перспектива решить проблему чужими руками португальцу откровенно понравилась. Классическая схема. Рисков ноль, профит очевиден.
— Выкрасть патент Британской короны? — Губернатор подался вперед. Серебряный ножик звякнул о столешницу. — Это крайне опасная затея, граф.
— Для меня или для вас? — усмехнувшись, парировал вопрос. — Вам нужны пираты без дипломатического прикрытия. Я обеспечу отсутствие бумаг.
Хоакин Ксавьер Курадо откинулся на спинку кресла. Лицо чиновника разгладилось.
— Едва эти документы покинут карманы англичан, сеньоры, гарнизон поднимется по тревоге. Клянусь честью! Шайку возьмут под стражу немедленно.
Крузенштерн сурово нахмурился.
— А как же корабли англичан? Их тоже надо арестовать. Возможно на них еще есть выжившие с американской шхуны! Каперы необходимо тщательно досмотреть!
— Мои солдаты умеют развязывать языки, — тонко улыбнулся португалец. — Будьте покойны, господин капитан. Из команды живо выбьют все нужные признания до рассвета. Пленников отыщут. Ну а корсаров ждет пеньковый галстук.
Ну, это уже было что-то. Не весть что, но что-то.
Сухо распрощавшись с властью, наша делегация направилась к выходу, в душное пекло пыльной улицы.
Едва мы оказались на улице, Иван Федорович резко обернулся ко мне.
— И как же вы намерены добыть бумаги у вооруженных головорезов, граф? — требовательно спросил капитан, сдвинув брови. — Это не петербургский салон. Вас попросту зарежут!
Пришлось выкладывать карты на стол.
— Имеется безотказная наживка, господин капитан. Охранная грамота от самого принца Уэльского.
Ратманов удивленно крякнул. Иван Федорович нахмурился еще сильнее.
— Этот боров Смит крайне живо заинтересовался этой бумагой, — приподнял я завесу над своей идеей. — Похоже, он самонадеян и туп. Жадность там напрочь застит разум. Поэтому сегодня я предложу ему игру и поставлю грамоту против их каперских патентов.
— Пират не станет рисковать единственным прикрытием от виселицы, — сухо возразил Крузенштерн. — Слишком высокие ставки.
— Станет! Выпивка и уверенность в собственной безнаказанности творят чудеса. Смит думает, что полностью контролирует ситуацию. Решит, что при любом раскладе за картами попросту пустит мне кровь и заберет обе бумаги даром.