На физиономии лейтенанта Мура появилась гаденькая ухмылочка.
— Фортуна — женщина. И вы сегодня явно у нее в немилости, граф!
Делая вид, что окончательно сорвался, я яростно скомкал карты, швырнул их на стол и выругался сквозь зубы.
Англичане заржали в голос. Смит навалился мощной грудью на стол, обдав меня тяжелым перегаром. Глазки его сузились в щелки.
— Кончилось серебришко, граф? — сально улыбнулся капер. — А я только вошел в азарт. Откинувшись на спинку стула, я выдержал паузу.
— Господа! Помнится, вы в прошлый раз крайне интересовались охранной грамотой от принца Уэльского. Не так ли?
Сунув руку за пазуху, я вытянул плотный пергамент с сургучными печатями и бросил на залитое ромом дерево.
— Сегодня, исключительно чтобы утолить ваше любопытство, я захватил ее с собой. Вот!
Кабацкий гул будто отрезало, пьяный смех оборвался. Смит жадно впился взглядом в королевские вензеля и печати. Тощий Мур вытянул длинную шею.
— Смотри-ка, Хорас, — вполголоса пробормотал Мур. — Она на предъявителя. Имя не вписано. Никаких имен!
Прочитав, Смит тяжело сглотнул, его маленькие глазки превратились в две щели. Бумага давала абсолютный иммунитет и содействие от Королевского флота любому владельцу. Настоящий джекпот!
Искушающе улыбаясь, я пододвинул пергамент ближе к центру стола и накрыл ладонью.
— Вижу, вещь вам приглянулась. Предлагаю сыграть на нее! Итак, моя грамота против ваших каперских патентов. А серебро можете оставить себе!
Смит замер, тяжело дыша. Я прямо видел, как в глазах его вертится колесо рулетки. Он понимал: риск огромен, но выпитый алкоголь и жадность сорвали тормоза. Мур наклонился и жарко зашептал ему на ухо.
— Идет, — хрипло бросил Смит.
И, сунув ладонь за пазуху, он выудил свои помятые документы.
Началась сдача. Напряжение гудело, как натянутый якорный канат. Изображая глубокие раздумья, принялся нервно барабанить пальцами по столу. Поймал тяжелый взгляд Ратманова и едва заметно кивнул.
Старший лейтенант понял меня без слов и тихо, как тень, выскользнул из-за стола.
Смит сгреб колоду своими сардельками. Сдал. Карты шуршали над залитым ромом сукном. Тощий Мур тасовал следующим. Ловко и как-то слишком быстро для вусмерть пьяного. Взяв карты, я скользнул подушечкой большого пальца по картонной рубашке. Мой перстень с иглой был наготове. Но колоть ничего не пришлось.
Под кожей мазнуло странное. Едва заметная шероховатость. Царапина…. Острое, как нож, подозрение вонзилось мне прямо в душу. Я осторожно провел пальцем по второму листу. Вот оно! Крошечный накол в левом углу. Твою мать! Колода уже была крапленой, причем чужим, грубым почерком. Британские джентльмены оказались банальными каталами!
Глава 8
Ситуация складывалась отчаянная. Колода шуршала в потных сардельках Смита, на залитом ромом сукне, прямо по центру, покоилась грамота принца с вензелями, а напротив — помятые каперские патенты англичан. Отступать некуда — ставки сделаны!
Но как у них выиграть? Мозг мой буквально кипел от напряжения. Чужой, грубый крап на рубашках карт перемешался с моими микро-проколами. Приходилось соображать на лету: высчитывать вероятности, фильтровать метки и, самое главное, предугадывать, что именно предпримут англичане.
Очень трудно выиграть, когда против тебя играет целая команда шулеров. К этому надо быть готовым.
Увы, я не был готов.
Решающая раздача. Карты легли на стол. Чер-р-т!!! Комбинация была откровенно мусорной. Британский крап сработал — меня банально обставили.
Смит плотоядно оскалился, обдав меня кислым перегаром.
— Вот и всё, ваше сиятельство, — хрипло заржал боров, потирая пухлые ладони. — Кажется, фортуна повернулась к вашему сиятельству задом.
— Сдается мне, этот кусок бумаги от принца Уэльского принесет нам больше пользы, чем бесполезной кругосветной экспедиции русских, а, Хорас? — гаденько подхихикнул тощий Мур, стуча пустой кружкой по столу.
— Истинно так, мой мальчик. Охранная грамота наследника британской короны должна быть у британцев! Ведь мы верные слуги короны, не так ли, парни⁈ Англичанерасхохотались, а Смит победно потянулся к центру стола, чтобы сгрести банк, свои каперские патенты и мою охранную грамоту.
И тут, в неверном свете коптящей масляной лампы, я увидел это. Массивный золотой перстень на волосатом пальце пирата, который он до этого старательно прятал в тени ладони. Из-под грубой печатки едва заметно торчал крошечный шип.
Внутри стремительно просыпалась бешеная, адреналиновая натура молодого Федора Толстого. Гвардейский бретер требовал зрелищ, скандала и доброй драки.