Португалец замялся. Одно дело — крутить пьяную матросню на твердой земле при свете масляных ламп, и совсем другое — лезть на абордаж в кромешной темноте. Его люди были сухопутным гарнизоном, а не морской пехотой.
Тут в разговор с азартом вклинился Ратманов.
— Григорий Иванович! — подозвал он Лангсдорфа, как раз пытавшегося определить, какой ущерб причинил астролябии удар Горднера. — А ну-ка, подсобите, переведите этому дону мои слова!
Ученый, поправив съехавшие на кончик носа очки, поспешно подошел к спорящим.
— Переведите ему: граф дело говорит! — рыкнул старпом, веско рубя воздух ладонью. — Если надо, русские моряки пойдут первыми. Мы обеспечим штурм. А от ваших солдат, капитан, потребуется только огневая поддержка. И пусть не сомневается, наши люди свое дело знают!
Лангсдорф, стараясь точно передать смысл слов Макара Ивановича, быстро заговорил на португальском. Де Сото внимательно слушал, переводя взгляд с вежливого переводчика на могучую, дышащую угрозой фигуру русского старпома.
— Хорошо, — нехотя сдался португалец, еще раз пронзив меня цепким взглядом. — Но вам, граф, придется поехать с нами. Только вы видели, где корсары бросили якорь.
— Договорились. Выдвигаемся на пирс! — просиял я.
Вскоре наш сводный отряд спешно покинул развороченную таверну. Ратманов тотчас просигналил на шлюп. Вскоре от темного силуэта «Надежды» отделился вместительный баркас, набитый крепкими русскими матросами с абордажным оружием, обученными мною еще под Тенерифе. Португальцы тем временем оперативно реквизировали у местных рыбаков пару просторных лодок.
Началась деловитая подготовка. Шорох засыпаемого на полки пороха, сухие щелчки кремневых замков, отрывистые команды наполнили тишину ночи.
— Уключины обмотать тряпками! — скомандовал Ратманов, запрыгивая в баркас. — Весла не должны скрипеть. Идем тихо. Курить запрещаю!
Кажется, нашему старпому очень понравилось драться и производить аресты.
Лодки бесшумно отчалили от причала, ложась на курс к южному побережью, туда, где прятались пиратские корабли. Глухая тропическая ночь мягко поглотила наш маленький десантный флот. Почти бесшумно плыли мы по глади ночного океана. Лунная дорожка серебрилась в воде, над головами холодно сиял Южный крест. Но эта красота не успокаивала, а тишина, напротив, казалась зловещей. Тряпки на уключинах работали исправно, весла входили в воду почти беззвучно, лишь отчетливо слышалось тяжелое, неровное дыхание матросов.
Наконец, мы приплыли в ту бухту, где я видел английские корабли и пленного американца.
— Суши весла! — тихо скомандовал Ратманов. — Ну, граф. Показывай, где тут они?
Увы, океан был пуст. Ровная, серебрившаяся от лунного света поверхность воды до самого горизонта — и ни единого намека на мачты или паруса.
В лодках повисло замешательство. Я чувствовал на себе десятки взглядов, полных немого вопроса.
— Федор Иванович, — шепнул за спиной Левенштерн, — вы точно уверены, что видели их именно здесь?
— Да, точно, лейтенант! — подтвердил я.
— Но видите, их нет. Может, они снялись с якоря на закате?
Внутри у меня все похолодело. Я ведь действительно не знал про эту часть берега ничего — только то, что видел издалека днем. А что, если они действительно ушли? Что, если я подставил под удар и своих людей, и португальцев, выманив их на бессмысленную ночную прогулку?
Ответственность вдруг навалилась на плечи неподъемным грузом. Но в то же время голос разума
Встав в полный рост, вцепившись пальцами в борт баркаса, принялся до рези в глазах вглядыватьсяь в черную стену мангров, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Берег казался монолитной стеной тропической зелени. Время растянулось, превращаясь в мучительную пытку. Каждый шорох из джунглей казался насмешкой.
И тут взгляд зацепился за странную деталь. Тень от прибрежной скалы ложилась под неестественным углом, а полоса мангров в одном месте казалась подозрительно глубокой, почти чернильной. Словно там была не суша, а провал.
— Вперед. К тем зарослям, — я указал рукой на едва заметную размытость в береговой линии.
— Там же тупик, граф! — недовольным тоном произнес де Сото.
— Надо проверить, — отрезал я, хотя внутри все еще вибрировала тонкая струна тревоги.
Де Сото отдал приказ гребцам. Наши лодки двинулись вперед, почти касаясь веслами свисающих в воду корней. Сначала темнота И вдруг берег «разошелся». Узкая, скрытая от глаз горловина бухты распахнулась перед нами, словно театральный занавес.
Внутри тихой заводи, надежно укрытые от океанских ветров и лишних глаз, чернели силуэты каперских судов. Видимо, для маскировки они спустили стеньги, и теперь их мачты терялись на фоне прибрежных деревьев.