А чуть поодаль, узнаваемая по своему хищному, длинному корпусу, замерла балтиморская шхуна.
На лодках раздался общий вздох облегчения. Моя тревога мгновенно сменилась триумфом. Нашли.
Ратманов, перехватывая кортик, взмахом руки скомандовал продолжить движение. Матросы снова синхронно налегли на весла. Наши лодки, словно хищные ночные тени, отделились от мангровых зарослей и беззвучно заскользили по гладкой, как черное зеркало, воде заводи.
Мы пересекали бухту, неотвратимо приближаясь к стоящим на якорях кораблям. Никто не проронил ни слова, слышно было лишь легкое журчание рассекаемой воды да наше собственное напряженное дыхание. Вот мы подошли вплотную к цели. Лодки мягко покачивались прямо у смоленого борта каперского брига.
— Поверить не могу, — едва слышно, в самые уши, прохрипел Ратманов. — Они даже штормтрапы на ночь не убрали. И вахтенных на баке не видать.
— Расслабились, — одними губами ответил я. — Уверены, что тут они в безопасности. Пошли, Макар Иванович.
Вынув из трости клинок, я зажал его в зубах и ухватился за веревочную лестницу. За мной, безмолвными тенями, полезли наверх русские матросы и португальские солдаты.
Перевалившись через фальшборт, я бесшумно спрыгнул на палубу. Воняло дегтем, прокисшим ромом и блевотиной. Из густой тени под грот-мачтой вдруг отделился неровный силуэт.
Человек нетвердым шагом двинулся в нашу сторону, пьяно прищурился в темноту и заплетающимся языком выдал:
— Хей, Питер? Это ты, черт подери? Какого дьявола ты притащил сюда столько…
Договорить он не успел. Шагнув навстречу, я с короткого замаха всадил ему тяжелую рукоять клинка прямо в переносицу. Хрустнула кость, пират кулем осел на доски без единого звука.
— Брать корабль. Тихо! — бросил я через плечо.
Сводный отряд смерчем рассыпался по палубам. Одиночные попытки сопротивления полупьяных корсаров подавлялись жестко, быстро и практически без шума. Кого-то вязали во сне, кого-то глушили прикладами прямо в гамаках. Спустя десять минут оба английских судна были под нашим полным контролем.
— Зажигай факелы! — скомандовал де Сото.
Палубу озарило дрожащее оранжевое пламя. Начался досмотр.
— В трюмах вирджинский табак, ваше благородие! — доложил вынырнувший из люка мичман, отряхивая колени. — Добрый, дорогой лист. И какие-то бочки. Наверное, ром!
На самих каперах ничего откровенно криминального, кроме чужого груза, не нашлось. Я лично спустился в капитанскую каюту Смита, взломал рундук и извлек пухлый судовой журнал.
— Улика номер один, — сказал я, пряча книгу за пазуху. — Идем на шхуну. Самое интересное там.
Оставив на бриге охрану, мы с Ратмановым и де Сото перебрались на захваченный балтиморский приз. Здесь картина резко менялась. Изящный корабль нес на себе явные следы недавней бойни.
— Свежие пробоины в фальшборте, — Макар Иванович провел огромной ладонью по расщепленному дереву. — Картечью били. И вон там, у грота, следы крови. Их затирали песком, но плохо вымыли. Судно явно брали с боем!
Стало совершенно ясно, что наши предположения были верными. Но португальцы думали иначе.
— Граф! Это катастрофа!
Де Сото вынырнул из трюмного люка, словно ошпаренный. Лицо португальца пошло красными пятнами, он нервно размахивал руками.
— Очевидно, что этот корабль плыл из Америки. Там полно вирджинского табака. Но нет никого их членов экипажа — только призовая команда англичан! Шесть человек, до зубов вооружены. Мы их, конечно, связали, но что толку⁈ Нам нужны доказательства, что мы столкнулись с актом пиратства!
Глядя на паникующего португальца, я невольно нахмурился.
— Успокойтесь, дон де Сото. Балтиморская шхуна изрешечена картечью. Мы взяли их на горячем, с чужим призом. Разве этого мало?
— Мало⁈ — Капитан гарнизона в отчаянии схватился за голову. — Граф, вы не знаете морского права! Мы оказались в глухом юридическом тупике. Да, борта побиты, но где веские улики? Для трибунала нужны неоспоримые доказательства! А лучше всего — живые свидетели. Нам нужны американские моряки, которые встанут перед судьей и скажут: «Эти мерзавцы на нас напали». Без их показаний в адмиралтейском суде дело рассыплется в прах!
Словно в подтверждение его худших опасений, португальские солдаты вытолкнули на палубу командира призовой партии — крепкого, рыжебородого британца. Руки его были туго стянуты за спиной, мушкетные стволы упирались между лопаток, но держался он поразительно нагло.
— Вы совершаете ужасную ошибку, господа, — процедил рыжий, криво ухмыляясь прямо в побагровевшее лицо португальцу. — Неспровоцированное нападение на суда Королевского флота…