Глядя на мрачного капитана, я искренне посочувствовал. Бедолага Крузенштерн наверняка мечтал сделать какие-нибудь великие открытия, вписать свое имя в историю наравне с Лаперузом и Куком. А вот ничего не выходит — вместо триумфа приходится уныло торчать в душном порту Санта-Катарины.
И тут меня осенило. Я задумался: а ведь капитан действительно может кое-что открыть! Прямо на юге лежит Антарктида. Шестой континент, о котором в этом времени никто еще официально не знает. Почему бы ее не открыть прямо сейчас?
Вечером мы собрались в кают-компании «Надежды». Сегодня было особенно душно, разговор не клеился. Иван Федорович безрадостно смотрел в пустую чашку из-под кофе.
— Господа, вы знаете, — как бы невзначай начал я, обводя взглядом присутствующих, — а ведь в Лондоне я слышал слухи от китобоев, что в южных широтах есть земля!
Офицеры оторвались от своих мыслей.
— Это всего лишь слухи, граф, — отмахнулся лейтенант Ромберг, скептически поджав губы. — Мало ли что болтают пьяные гарпунеры в портовых тавернах. Бабьи сказки.
— Не знаю, право, не знаю — я пожал плечами, напуская на себя задумчивый вид. — Может слухи, может, и нет. Но если это действительно так, и там раскинулся гигантский континент, — самое время его найти! Сейчас лето, море свободно ото льда. Если мы поплывем прямо сейчас, сможем обернуться до осенних штормов.
Крузенштерн медленно поднял голову. Я видел как в его уставших глазах сомнения боролись с амбициями.
— О чем вы говорите, Федор Иванович? — нахмурился командир. — Какая земля? Английский капитан Джеймс Кук авторитетно заявил, что южнее семьдесят первой параллели нет ничего, кроме паковых льдов и айсбергов. Он искал Южный материк и не нашел.
— Кук — не Господь Бог, Иван Федорович, — мягко, но настойчиво парировал я. — Поверьте, иные промышленники забирались гораздо дальше, чем докладывали лордам Адмиралтейства! Вспомните, что Шпицберген открыли простые поморы, и лишь затем их открытие подтвердилось. Сейчас у вас есть уникальный шанс утереть нос британской короне: пока «Нева» будет месяц стоять на ремонте, свободная, готовая к плаванию «Надежда» может смело сняться с якоря. Заодно убережем экипаж от местных лихорадок. Я обещаю вам невообразимое открытие!
Слова про британскую корону задели амбиции русских моряков за живое. Кают-компания мгновенно ожила, превратившись в гудящий улей.
Макар Ратманов сразу загорелся.
— А граф дело говорит! — воскликнул старпом. — Чего нам здесь киснуть? Я обеими руками «за»! Вы представляете — открыть новые земли! Вписать свои имена в историю!
Осторожный Головачев с сомнением покачал головой.
— Идея, конечно, интересная, Федор Иванович, не спорю. Но где же гарантии? Рисковать единственным императорским кораблем во льдах на основе портовых слухов…
В кают-компании повисла напряженная тишина. Все посмотрели на меня.
Глава 10
В кают-компании «Надежды» повисла тяжелая тишина. Все смотрели на меня. И я открыл было рот, чтобы поклясться всем на свете, что континент на южном полюсе есть, но Крузенштерн меня опередил:
— Федор Иванович, — сконфуженно произнес он. — Я искренне верю вашей… интуиции. Предполагаю, что ваши сведения от китобоев могут быть верными. И признаю, что до сих пор ваша удача не знала осечек. Но поймите и вы меня. Я — командир императорской экспедиции. У меня на руках инструкции, подписанные лично государем. Чтобы самовольно увести флагман во льды, поставив под угрозу успех всей миссии, мне нужно нечто большее, чем портовые байки! Тут надобно веское, неоспоримое научное обоснование, которое я смогу вписать в рапорт морскому министру, не опасаясь, что меня сочтут безумцем.
По кают-компании пронесся разочарованный шепот — офицеры поняли, что «кина не будет». Ну а я, напротив, почувствовал облегчение. Это не был полный отказ, что уже хорошо. Крузенштерна можно понять: имея дело с петербургскими бюрократами, надо было заранее обложиться хорошими такими, надежными бумагами.
— Что ж, Иван Федорович, ваш подход справедлив, — я легко поднялся, напуская на себя вид человека, у которого в рукаве припрятан даже не туз, а целая колода. — Господа, я предлагаю отложить наше обсуждение до того момента, когда я представлю вам те самые неоспоримые доказательства. Дайте мне немного времени.
Ратманов разочарованно крякнул — он уже надеялся, что мы снимемся с якоря прямо сейчас. Головачев же, напротив, вытер пот со лба с таким облегчением, будто избежал встречи со стаей левиафанов с кракеном впридачу. Крузенштерн лишь коротко кивнул, провожая меня задумчивым взглядом.