Оказавшись в полумраке помещения и плотно прикрыв за собой дубовую дверь, резко сменил тон. Подойдя вплотную, посмотрел послу прямо в глаза ледяным, немигающим взглядом.
— Послушайте меня очень внимательно, сударь, — произнес я тихо, но так рассудительно и тяжело, что Резанов невольно попятился к переборке. — Если вы считаете, что я вас не уважаю и чем-то обидел, то я всегда к вашим услугам… у барьера. Правда, должен честно предупредить: свои две тысячи фунтов стерлингов в Лондоне я на днях получил исключительно оттого, что выстрелом с двадцати шагов перебил игральную карту ровно в ребро. А фехтую я, смею заметить, немного лучше, чем стреляю.
Сделав многозначительную паузу, жестко припечатал:
— Короче говоря, Николай Петрович. Или мы прямо сейчас идем с вами стреляться, или ты закрываешь рот и слушаешь меня. Хотите стреляться — извольте. А хотите говорить о деле —давайте говорить. Только без этого бабьего визга.
От такого напора и откровенной угрозы Резанов натурально охренел.
— Вот и славно, — удовлетворенно кивнул я, мгновенно возвращаясь к спокойному деловому тону. — Как я уже сказал, закупил первоклассные, дефицитные вещи, которые в Охотске критически нужны для выживания колоний. Часть их я оставлю за собой. А часть — передам Компании. В счет расчетов за ржавое железо. Идет?
Резанов нервно сглотнул.
— Позвольте, граф… Но эти вещи стоят гораздо дороже, чем похищенное вами железо. Казенный балласт оценивался в семьсот фунтов стерлингов, а вы закупились почти на две с половиной тысячи! Откуда у вас… Впрочем, неважно. Как мы будем проводить эту колоссальную разницу по компанейским документам?
— Предлагаю следующую схему, Николай Петрович, — усмехнулся я, небрежно доставая из кармана пухлую пачку британских ценных бумаг и выкладывая их на стол. — Возвращаю компании ровно семьсот фунтов стерлингов за железо. А вся остальная сумма пойдет как моя личная доля в Российско-Американской компании. Я вхожу в бизнес.
Услышав сладкий запах реальных, живых инвестиций, Резанов мгновенно забыл про все нанесенные оскорбления. Прекрасно помня из лондонских слухов, что посол отчаянно нуждается в деньгах, а британские банкиры не дали ему ни шиллинга займа, я решил сделать предложение, от которого тот не сможет отказаться.
— Входите в бизнес? — оживился он, с явным облегчением потирая руки. — Что ж, это в корне меняет дело! Капитал нам сейчас крайне необходим.
Наконец разговор потек в деловом русле. Быстро прикинув баланс, решили, что я получаю официальный пай ровно на две тысячи фунтов стерлингов, что в переводе означало тринадцать тысяч полновесных рублей. Для идеально ровного счета, даже не торгуясь, я тут же отсчитал и сунул в руки ошарашенному послу еще двести пятьдесят фунтов стерлингов наличными.
Однако и теперь Резанов пытался хитрить.
— Позвольте, граф! — возмутился он, потрясая векселями. — Но цены паев на бирже сейчас сильно выше их изначальной стоимости по номиналу! Я должен выписать вам акции исключительно по текущей рыночной цене!
— Я хочу получить паи исключительно по номиналу, Николай Петрович. И вы, как один из официальных директоров компании, имеете на это полное, законное право. Никакого рынка и никаких спекуляций. Мы оба прекрасно видим, что в делах компании царит бардак, что вы даже не знаете, жив ли управляющий Баранов, и что вообще происходит на Ситке. Выписываем по номиналу, или мы прямо сейчас возвращаемся к нашему прерванному разговору о барьере и дуэли. Выбирайте.
Посланник смотрел на меня, краснел, бледнел… и наконец, сдался. Тяжело вздохнув, Резанов обреченно кивнул.
— Хорошо, граф… — проворчал он, сдаваясь. — Пусть будет по номиналу. Вы умеете настаивать на своем.
Вскоре сделка была официально закрыта.
В порту шла погрузка, пассажиры торопливо доставляли на корабль свой скарб с берега, а я стоял на палубе и лениво раздумывал, анализируя произошедшее. Неплохо, с какой стороны не гляди — чертовски неплохо! Поднявшись на борт этого корабля обычным проблемным пассажиром и безбилетником, всего за одну короткую, но крайне насыщенную беседу официально превратился в полноправного акционера и совладельца Российско-Американской компании.
Кажется, наш союз с графом дал отличные всходы.
Глава 2
Вот уже неделя, как мы бороздили океан, упорно продвигаясь на юг. Попутный ветер гнал «Надежду» и «Неву» вперёд, будто присягнул на службу Российской Империи. Бискайский залив остался давно позади. Теперь мы болтались где-то на широте Португалии.
Сначала Крузенштерн хотел сделать следующую остановку на острове Мадейра, знаменитом, как ни странно, приторно-сладким вином под названием мадера. Но затем изменил решение, и теперь мы плывем на Канары. С каждым днем усиливалась жара, и это начинало напрягать. Я уже с нежностью вспоминал свои кондиционеры в Пномпене.