Хоть бы один сюда бы… Но увы.
На борту ко мне теперь относились с уважением. Крузенштерн стал каким-то чопорно-вежливым, посланник Резанов так и вообще лебезил, правда, в свою каюту больше не звал. Да и ладно, хрен бы с ним. Главное, что я уже не «проблемный пассажир», а человек, которого лучше не трогать. Ну, меня и не трогают.
И вот лежу я поутру в гамаке, мягко покачивающемся в такт океанским волнам, и думаю о собственном величии. Кстати, плавать в океане, вопреки опасениям, оказалось довольно приятно. Тут очень длинные, пологие волны, не чета балтийской зыби или короткой злобной волне Северного моря. Там наш шлюп шатало из стороны в сторону, как пьяного боцмана. Здесь же Надежда плавно кренилась, как будто океан решил стать гигантской безлимитной колыбелью.
Лениво свесив ноги на скрипучие половицы каюты, я потянулся, разминая мышцы. Эх, хорррошо! Молодое тело, что тут скажешь. И вдруг эти приятные мысли прервал мерзкий, тягучий скрежет!
Звук был такой, будто кто-то с особым удовольствием пилил ржавой ножовкой толстое стекло.
Не успел я изумиться, как брезентовый полог каюты приподнялся, и в проёме возник Архипыч с тазиком тёплой воды.
— С добрым утром, батюшка Фёдор Иванович, — степенно произнес он и протянул тазик. — Бриться изволите?
Опять… Будем. Хрен ли не быть? Сев на свой сундук, до краёв набитый всяким добром — британским оружием, одеждой, лондонскими фунтами, — кивнул в сторону пушки. Архипыч знал, что там, внутри её чёрного жерла была припрятана пузатая бутылка ямайского рома.
— Захар Архипыч, будь другом, а намешай-ка мне чего-нибудь бодрящего, — сказал я, подставляя щёки под мыльную пену.
— Ром с лимонным соком? — уточнил старикан, покосившись на связку купленных в Дании лимонов.
— Точно. Угадал, Архипыч! Насквозь меня видишь!
— Опять свою изволите кушать-с? — тяжело вздохнул от, аккуратно орудуя бритвой. — Фоссе, ирод эдакий, на казённый ром замок повесил. Экономят-с. Говорит, мол, сверх флотской порции не положено.
При упоминании нашего эконома я скривился. Ну, этот Фоссе… Канцелярская крыса, мент хренов. Надо бы поговорить с ним, но аккуратно, без лишнего шума. Правда как — непонятно. На дуэль из-за рома вызвать? Не. Это уж совсем зашкварно, даже для Феди Толстого.
Вдруг за переборкой вновь раздался этот скрежет.
— Архипыч, это что за визги там? — с раздражением спросил я.
Тот лишь пожал плечами.
— Не могу знать, государь мой! По звуку судя, немцы кошку мучают!
Мы почти закончили с бритьем, когда в каюту ввалился Левенштерн. Ермолай Ермолаевич был с ночной вахты, а потому выглядел довольно дерьмово. Помятый и злой, с растрепанными белесыми бакенбардами, теперь он напоминал сенбернара, вылакавшего коньяк из собственного бочонка и теперь мающегося похмельем.
— Лейтенант, не знаете, что за чертовщина там происходит? Капитан устроил пыточную в трюме?
Левенштейн кривился, как от зубной боли:
— Ну, можно и так сказать, глубокоуважаемый Фёдор Иванович. Пытают. Нас всех пытают! Присев на рундук, лейненант с принялся с раздражением стягивать с себя покрытый белёсыми пятнами морской соли мундир.
— Его превосходительство Николай Петрович, видите ли, заскучали. Решили устроить на борту светский салон, как в Петербурге. Оркестр собирают. Из учёных господ, представляете?
— Оркестр? — изумился я, забирая у Архипыча влажное полотенце. — Эти книжные черви теперь ещё и музицируют? Ну, все труба дело. Пропала Надежда!
— Именно так, — с тяжёлым вздохом подтвердил Левенштерн и буквально рухнул в свой гамак. — Посольские с безделья совсем с ума посходили. Тилезиус вдруг вообразил себя по меньшей мере Бетховеном. Пиликает на своей виолончели так, что у всех вокруг зубы сводит. Мы, флотские, и так из-за вахт едва глаза смыкаем, а теперь ещё и эти репетиции слушать!
— Тьфу, срамота! — с чувством поддакнул Архипыч, осуждающе поджав губы. — У нас в деревне, в театре деда вашего, Андрея Фёдоровича, и то лучше музицировали!
Я сочувственно похлопал Левенштерна по плечу. Только вышли в океан, а бедняга уже на пределе. Надо бы его поправить, хе-хе!
— Архипыч, ну так где пойло?
— Не извольте беспокоиться! — засуетился старик. — В момент сорганизуем!
Архипыч, надо сказать, был уже человек обученный. Пока я вылавливал бутылку из пушки, он выжал в тяжёлую оловянную кружку сок лимона прямо, затем плеснул туда щедрую порцию рома, разбавил водой, добавил кусочек сахара. Получилось что-то вроде коктейля «Дайкири». Только без понтов, зонтиков и льда.