— Какие шутки, капитан! — я нагло уселся прямо на край его полированного стола, бесцеремонно стряхивая пепел сигары в сторону. — Дело тонкое, я бы даже сказал, социокультурное и геополитическое. На нашем штормтрапе прямо сейчас висит король Нуку-Хивы. Собственной татуированной персоной! Приплыл на пироге со свиньей в обнимку.
Крузенштерн опешил:
— Король? Голый? В утлой лодке? Федор Иванович, вы, верно, перегрелись! Разве так прибывает король? Это обычный абориген приплыл выменивать провиант на железо, а вы мне тут панику разводите.
— Говорю вам, дед приплыл при полном параде, — ухмыльнулся я, соскакивая со стола и бесцеремонно увлекая капитана за рукав мундира к выходу. — В набедренной повязке из местной лебеды и со здоровенной жирной свиньей под мышкой. А в качестве верительной грамоты у него в руках моя зеленая бутылка, которую я вчера лично презентовал английскому пройдохе Робертсу. Тот обещал доложить местному монарху о русских кораблях. И вот, монарх явился! А наш доблестный Левенштерн его чуть было не огрел по августейшей шее, приняв за портового оборванца. Если мы сейчас этого венценосного старца прогоним, то вместо пресной воды и свежего мяса вся экспедиция получит отравленные туземные копья в задницы. Идемте, Иван Федорович, авторитет Российской короны под угрозой! Да что там авторитет… наши желудки
Крузенштерн все еще сомневался, сердито бормотал под нос что-то про «абсурд» и «дикость», но все же пошел следом, на ходу нервно оправляя обшлаги и застегивая пуговицы мундира.
Когда мы с Крузенштерном стремительно вылетели на шкафут, встреча на высшем уровне уже шла полным ходом. На шканцах уже стоял Его Величество, а прямо у его ног четверо взмыленных матросов с отборной руганью пытались удержать яростно визжащую свинью. Крузенштерн нахмурился: вид голого монарха, с ног до головы покрытого синей татуированной вязью, в одной лишь набедренной повязке, не вдохновлял на дипломатические подвиги.
Дикий король, впрочем, ни секунды не тушевался. Сразу определив по золоту эполет, что перед ним «главный вождь деревянной горы», он с достоинством ударил себя в жилистую, покрытую татуировками грудь:
— Катенуа!
Потом без предупреждения Его величество потянулся и дёрнул Крузенштерна за золотой эполет — похоже, прикидывал, можно ли тихонько отвинтить эту блестящую штуку или выменять на что-нибудь полезное. Иван Фёдорович возмущённо отшатнулся. Не смутившись, Катенуа попытался выхватить трубку изо рта опешившего Ратманова. Когда тот увернулся, король с совершенно королевским спокойствием опустился голой татуированной задницей прямо на компасный нактоуз — как на законный трон.
Несмотря на общий дебилизм ситуации, капитан пытался держаться с достоинством.
Крузенштерн вытянулся во фрунт, прижал треуголку к сердцу и завел благородным баритоном:
— Ваше Величество! Имею великую честь от имени Его Императорского Величества Александра Павловича засвидетельствовать вам наше глубочайшее почтение и заверить в исключительно мирных, просвещенных намерениях Российской империи!
Катенуа, не дослушав, резко подался вперед и, бешено вращая глазами, ткнул суковатым татуированным пальцем капитану прямо в переносицу:
— Оло-ло! Унгу-бунгу! — громогласно рявкнул монарх, активно размахивая руками. — Чик-чик! Кава-кава! Хрясь!
Крузенштерн деликатно отстранился, с трудом сохраняя на лице маску достоинства:
— Э-э… весьма признателен за теплый прием. Безусловно, дружба народов и христианский гуманизм — это то, ради чего наша экспедиция обогнула земной шар…
— Бака-лака! — перебил король, внезапно схватил себя за травяной пучок на набедренной повязке, выразительно потряс им в воздухе, а затем с размаху врезал кулаком своей визжащей свинье.
— Чик-чик! Умба-юма! Куа-куа!
Крузенштерн окончательно потерял нить разговора, побледнел и в панике покосился на меня:
— Граф… ради всего святого, что он делает? Он предлагает мне обменяться брюками с этой свиньей? Или он хочет прямо сейчас съесть Левенштерна⁈ Сделайте же что-нибудь, дело окончательно заходит в тупик!
— А что я? Я — ничего! Кто у насспециалист по дипломатии? Резанов? Вот пусть и разгадывает ребусы! А я и так слишком много времени потратил, меня дамы ждут…
Впрочем, беспокоить Резанова не стали: насчет его дипломатических талантов никто на корабле не питал иллюзий, а выторговать свиней и куриц ох как хотелось. Пришлось объединенными усилиями расшифровывать его киргуду.
Из жестов монарха мы уловили главное: свинья на палубе — подарок. Взамен король тоже хочет получить дар. Вот только чего именно — никто не понял.