А болты в море — они лишними не бывает.
Наскоро оделся, обулся, привёл себя в божеский вид и отправился с визитом.
Иван Фёдорович был в своей каюте. Сидел за столом мрачный, с красными глазами, но застёгнутый, выбритый и строгий, как морской устав.
Похоже, он был единственным человеком на «Надежде», кто провёл ночь прилично. Или умел лучше всех заметать следы.
На меня капитан посмотрел так, будто утро и без того было скверным, а теперь, после лицезрения моей физиономии, оно окончательно испорчено.
— Господин граф?
— Иван Фёдорович, у нас возникла небольшая хозяйственная трудность.
— На моём корабле после вашего участия трудности редко бывают небольшими!
— Спасибо, стараюсь. Но тут, скорее, вопрос снабжения…
— Женского?
— Ну… скажем так, матросам нужна мелкая железная валюта.
Крузенштерн медленно положил перо.
— Что именно вы сейчас просите?
— Гвозди. Обрезки. Старые скобы. Всё, чем можно платить местному населению, не разоряя меня лично.
Капитан очень неодобрительно посмотрел на меня, затем хмыкнул.
— Позвольте, граф. Вы сперва устроили на борту торговлю женскими услугами за железо, а теперь желаете, чтобы я выдал на эту надобность казённый металл?
— Ну не всё же мне платить! Пожалейте несчастных жителей Аляски, которых мы лишаем гвоздей!
— Прелестно.
Тон капитана был такой, что слово «прелестно» не обманул бы самого простодушного собеседника.
— Видите ли, Иван Фёдорович, — начал я серьёзнее обосновывать свои претензии, — если команде не дать мелкого железа, она начнёт добывать его сама. Сначала пойдут крышки, скобы и петли. Потом болты. А потом мы с вами будем выяснять, почему у нас внезапно отвалилась шлюпбалка.
Крузенштерн помрачнел. Понял, что я прав.
— Надзор усилю, — сухо сказал он. — Боцман получит приказ. Виновных буду пороть.
— Пороть хорошо после того, до чего лучше не доводить!
Капитан покачал головой.
— Граф, железо у меня есть. Но казённое железо необходимо для закупки воды, провианта и для подарков Катенуа. Свиньи, куры, плоды хлебного дерева, бочки с пресной водой — всё это, граф, почему-то не отдаётся за красивые глаза. Кроме того, никто не принуждал вас открывать собственный монетный двор!
— Людям надо было выпустить пар. Это, эээ… стабилизационная мера!
— Вот и стабилизируйте за свой счёт.
Вот гад! Дал понять, что это теперь моя проблема! Сам вчера развёл весь этот цветник на корабле, сам теперь сиди и считай убытки.
— Хоть переговоры с Катенуа завершились успешно? — спросил я, меняя тему.
Крузенштерн помрачнел еще сильнее.
— Насколько мне известно, лейтенант Ратманов, лейтенант Головачёв, подшкипер и боцман всё ещё продолжают дипломатические труды.
— Всё ещё?
— С ночи.
— Где?
— Сперва в моей каюте. Потом, слава Богу, переместились в каюту Ратманова. Робертс то там, то на палубе. Король Катенуа тоже ещё на корабле.
— И что уже сторговали?
— Воду. Предварительно. Свиней. Возможно. По курам, как выразился господин Головачёв, «ещё ведутся переговоры».
— Звучит многообещающе!
— Если к полудню они договорятся хотя бы о курах, я сочту сие дипломатическим успехом. Если о свиньях — запишу в журнал как победу русского оружия!
— И всё же, Иван Фёдорович, с мелким железом надо что-то делать.
— Делайте, граф. Только не за счёт корпуса, такелажа и запасов, предназначенных для продовольствия. На этом всё!
Засим аудиенция закончилась. Вышел я из капитанской каюты без железа, без решения и с твёрдым ощущением, что день катится в пропасть.
На палубе всё было как прежде. У выхода меня уже ждал тот самый конопатый матрос.
— Ваше сиятельство… так насчёт гвоздика?
Прекрасно.
Посмотрел на этого конопатого, на остальных. Конопатый стоял у двери капитанской каюты, как проситель у казённой палаты. Шапку мял. Глаза в пол. Весь такой смиренный, что хоть сейчас пиши с него икону «Матрос перед блудом».
За его плечом уже маячили ещё двое. За ними — третий. Потом какой-то марсовый с таким невинным лицом, что сразу захотелось проверить карманы.
Мужики прям раззадорились. Как бы действительно, в запале на бросились тянуть загребущие руки к корабельным болтам. Это было бы прямой дорогой на дно.
— Так, — сказал я. — Господа нижние чины, вы чего тут, стачку устроили?
— Никак нет, ваше сиятельство, — бодро ответил один из матросов. — Мы в порядке очереди.
— Очереди за чем?
Конопатый кашлянул.
— За гвоздём.
— Для починки души?