Обняв, я быстро поцеловал её.
— Молодец, Моана. Будь у меня в девяностые такие переговорщики, половину стрелок можно было бы закрывать без бит.
Улыбнувшись в ответ, дикарка толкнула меня ладонью в грудь. Хина с Теа тут же заржали, и женщины бросились дружно обсуждать произошедшее.
Уже темнело, когда «Надежда» и следовавшая за ней «Нева» кинули якорь в новой бухте. Ночь вновь выдалась жаркой. На «Надежде» праздновали чудесное спасение от резни, а русскому человеку, как известно, для праздника достаточно двух условий: он не умер и есть что выпить. К тому же третье, необязательное условие — женщины — наличествовало в избытке.
На утро мы отправились набирать воду. Шлюпка сновала туда-сюда, перевозя пустые бочки, офицеров и пассажиров, решивших размяться на берегу, и конечно же, короля Нуку-Хивы. Катенуа сидел в баркасе важный, как сенатор на именинах. После вчерашнего король, кажется, окончательно решил, что наш корабль — полезная штука, и мы — друзья.
Берег острова встретил нас белым песком, зеленью, жарой и толпой любопытных дикарей.
— Токи! Токи! — сразу заорали со всех сторон, потянули захапущие ладони к пуговицам, пряжкам, ножам, к пуговицам на мундирах.
— Токи — это железо — пояснил Робертс.
Окруженный толпой разновозрастных дикарей и дикарок, Катенуа повёл нас к ручью. Место оказалось и правда удобное: чистая вода сбегала между камнями, рядом тень, да и баркас можно было подвести почти вплотную. Крузенштерн даже обрадовался: нааконец-то нормальная флотская работа!
Через Робертса и Катенуа офицеры наняли местных помогать с бочками. В оплату им предложили пресловутые «токи» — куски железа из нарубленных бочарных обручей. Дикари радостно согласились. Слишком радостно, как по мне.
Вот тут бы нам насторожиться. Но человек слаб: когда вокруг пальмы, море и голые доступные женщины, мозг начинает верить в лучшее. И, пока мы осматривали ручей, дикари прямо голыми руками стащили с бочек железные обручи и бросились наутек!
— Стой! — взревел Ратманов. — Да чтоб тебя на рее сушить!
Поздно. Островитяне, радостно вопя, разбегались в зелень с обручами, как дети с пряниками. Честно, я их понимал: зачем горбатиться за кусочек железа весь день, если можно взять целый обручпрямо сейчас?
Короче, большая часть бочек оказалась неисправна: без обручей эти емкости бесполезны.
Крузенштерн побагровел. Ратманов рядом смотрел на местных так, будто прикидывал, сколько человек можно одновременно повесить на одной пальме. Только попробуй их догони!
— Господин Робертс!
Англичанин лишь развёл руками.
— Я предупреждал: железо здесь любят.
Катенуа что-то сердито крикнул своим. Несколько дикарей сделали вид, что им страшно стыдно. Но обручи, разумеется, никто не вернул. Короля тут почитают, но, видно, не до такой степени.
Старый Ярослав внутри меня понимающе вздохнул. Всё как всегда. Активы плохо лежали — активы ушли.
— Придётся везти новые бочки, — мрачно сказал Крузенштерн, оценив нанесенный ущерб.
— И караул к каждой поставить, — добавил Ратманов. — С ружьём.
— Лучше с дубиной, — сказал я. — Ружьё они тоже, пожалуй, разберут на «токи».
Матросов отправили обратно к баркасам за новыми бочками. Офицеры столпились в тени пальм, отмахиваясь от назойливых островитян. А вот наши учёные были в полном восторге.
Тилезиус, спотыкаясь о корни, носился с сачком за бабочками. Лангсдорф вылавливал из ручья каких-то рачков и радостно орал, когда видел редкий экземпляр. Горнер стоял с блокнотом и пытался зарисовать берег, пальмы, дикарей, и глаза его просто разбегались от изобилия натуры.
— Майне готт! — вопил Тилезиус. — Колоссаль! Совершенно новый лепидоптер!
— Это я есть первый заметиль! — возмущался Лангсдорф. — Вы всегда крадёте мои наблюдений!
В общем, наши яйцеголовые попали в рай. Но эти люди из того разряда, что даже Набегавшись за бабочками, Тилезиус вдруг видом человека, у которого просьба настолько деликатная, что лучше бы её сразу закопать.
— Граф… вы есть человек решительный…
— Кого надо избить?
— Нет-нет, не совсем есть бить. Видите ли, для наука…
— Начало тревожное.
Воровато оглянувшись, Тилезиус интимно понизил голос.
— Для наука весьма нужно черепа аборигенов.
— Да ну? Нахрена?
— Это есть нужно для антропология, сравнительное изучение, разный коллекций… Это есть бесценный материал!
— И что вы предлагаете?
Тилезиус на мгновение замялся, а затем с невинностью младенца заявил:
— Может, вы есть сможет кого-нибудь подстрелить? Наука был бы весьма благодарна!