— Господин граф, откровенно говоря, у меня тут есть все, что нужно человеку. Дом, красавица-жена, уважение местных, влияние на короля. Но есть одна очень… деликатная услуга, которую вы могли бы мне оказать!
Да ё-моё! Опять!
Глава 18
— Только не говорите, что вам тоже надо кого-то подстрелить!
Он ухмыльнулся шире.
— Это тоже было бы неплохо. Но не обязательно.
У меня аж от души отлегло. Просто я давно привык: где требуется «деликатная услуга», там обычно или мокруха, или чужая жена и неприятности с родственниками.
— Раз так, говорите. Любой каприз, мистер Робертс!
Воровато оглянувшись, экспат интимно понизил тон:
— Есть тут один француз. Месье Жан-Жозеф Кабри. Редкая сволочь и гад! Увидите его, сразу и не поймете, что это европеец. Живёт среди местных давно, говорит на их языке. Ходит, весь в татуировках и считает себя почти вождём.
— И что же? Мешает вам дышать?
— Мешает торговать. Что, как вы понимаете, гораздо хуже.
Робертс выразительно сплюнул на белоснежный горячий песок.
— Вечно он мутит воду. Нашептывает королю Катенуа, верховному жрецу Доватиа, воинам и женщинам — англичанину, мол, верить нельзя, русские пришли ненадолго, и прочее в том же духе. Я навел тут справки и мои подозрения подтвердились: это он подговорил воинов напасть на ваш шлюп!
— Неужели? Я уже заочно влюблен в этого лягушатника!
Робертс оживился. Видно, боль была старая.
— Да просто конченая мразь! Когда я еще только появился на острове и не знал языка, он устроил мне знатную гадость. Однажды я договорился с Тамахаем — это, если вы не знаете, родной брат короля — о свинье. Большая, жирная, чудо, а не свинья. Плата была — хороший нож. Кабри вызвался помочь с переводом. И этот гад перевёл так, будто нож — не плата за свинью, а брачный подарок старшей тётке Тамахая.
— Сильный ход. Можно сказать, подложил он вам свинью!
— Именно! Свинью мне не дали. Нож потерял, табакерку тоже. К тому же от меня три дня требовали, чтобы я шёл к тётке, и, как честный муж, исполнял с ней супружеский долг! Пришлось три ночи бегать от них ночью через огороды.
Все, что я мог — сочувственно покачать головой. Француз работал тонко, и с особым цинизмом. Почти как московский юрист с госконтрактами.
— Второй случай, — продолжил Робертс, уже распаляясь. — Я торговал отличным вирджинским табаком. Кабри пустил слух, что мой табак делает мужчин ленивыми в постели, а женщин — болтливыми перед духами.
— Удар ниже пояса. Причём сразу по всей клиентской базе.
— Продажи умерли за день. А через неделю этот мерзавец продавал какие-то листья как «французский лечебный дым». Вдвое дороже. Вор и сукин сын!
— Понимаю все, кроме одного: как вы до сих пор его не придушили?
Робертс хмуро посмотрел на берег.
— Сам я его тронуть не могу.
— Почему?
— Табу. Нам запретили друг с другом связываться. Если я его убью — меня тоже убьют и съедят. Если ударю — тоже. А вот если он исчезнет из-за русских… — Робертс развёл руками. — Вы люди новые. У вас бывает всякое.
— То есть мусор надо вынести чужими руками.
— Вы сказали, не я.
— ну ладно, и что именно вы от меня хотите?
— Убрать его к чертовой бабушке! Не обязательно убить. Увезти на другой остров, посадить на проходящее судно… В общем, сделать так, чтобы он больше не мешал мне жить!
— А взамен поможете с черепами? Как-то неравноценно. Вы просите живую голову в обмен на мертвую.
— Готов помочь вам в чём угодно.
— Ладно, — сказал я. — В разумных пределах помогу. Правда, зарезать без нужды никого не обещаю.
— Разумные пределы на этом острове широки, граф.
— Вот это меня и беспокоит.
В общем, можно сказать, что мы договорились.
На корабль мы вернулись уже затемно. Крузенштерн и Ратманов уже были здесь.
— Фёдор Иванович, — окликнул капитан. — Завтра нанесём ответный визит Катенуа. Официально, с подарками и всеми церемониями. Очень надеюсь что вы, граф, будете держать себя в руках!
— Хорошо. Постараюсь вести себя прилично.
— Буду признателен.
Ратманов с сомнением хмыкнул.
— «Неву» я отправил обследовать побережье острова дальше. Лисянский осмотрит берега, бухты, подходы, воду. Я решил присмотреть тут постоянную стоянку. Николай Петрович уже думает о будущей фактории. Так что это визит очень важен. Всё должно пройти без сучка и задоринки!
— Понимаю, Иван Фёдорович.
— Не уверен, граф. Но надеюсь.
Вскоре солнце окончательно зашло, опустилась жаркая тропическая ночь. Для меня она оказалась на диво спокойной: мои дикарки ушли. Над признать, что я даже рад был возможности передохнуть. Правда, до меня недвусмысленно домогались Пуа с Нани. Дикарки Резанова подплывали к борту, стучали в мой орудийный порт, смеялись, и показывали знаками вполне понятные коммерческие предложения. Отказался.