– Прошу меня извинить,– начал Альфред, – но у меня к вам есть несколько вопросов. Надеюсь, что не задержу вас более чем минут на десять.
– Слушаю вас, – буркнул главный регистратор, и откинулся на спинку кресла.
– Меня интересует, получали вы ли сегодня запрос на то, чтобы прислать чиновника к открытию специального архива?
– А вы кто, собственно? – осведомился главный регистратор, бросив недовольный взгляд из под своих кустистых бровей.
Альфред положил перед ним удостоверение. Взглянув на него одним глазом, начальник, нисколько не изменившись в лице, сообщил:
– Нет. Никто не просил. А что?
– Ничего. А что вы можете сказать о вашем служащем – Этьене Бланкаре?
– Бланкаре? Ну что…– он слегка пожал плечами, – Отличный работник. Вежлив, аккуратен. Но его сейчас нет, увы…
– Вот как? И где же он?
– Взял отпуск на неделю. Уехал на похороны.
– Давно?
– Три дня, как уехал.
– Что ж… Ясно. Спасибо.– Альфред поклонился.
– Это все?– не меняя позы, осведомился начальник.
–Да. Не смею более вас отвлекать от дел, господин…
Начальник не назвал своего имени, и все также сурово щуря глаза, отвернулся к своим бумагам.
– В общем, всего вам доброго! – Альфред слегка поклонился уже почти в спину, а затем, повернувшись к двери, зашагал прочь.
Идя по бульвару, он вдруг подумал: «А кто же в таком случае дал запрос на присутствие Йорка?». Эта мысль так поразила его, что он развернулся на месте, и тотчас отправился в управление полиции. Дежурный откозырял, и сообщил, что шеф у себя, и, перейдя на шепот, добавил: «Но в крайне дурном расположении духа». Альфред поблагодарил, и все же двинулся к шефу.
– Добрый день, господин Вольф, – Альфред поклонился.
Шеф поднял на него удивленный взгляд. Он, похоже, и вправду был очень сердит.
– Извините, что отрываю, у меня всего один вопрос: кто обычно получает запросы на присутствие констеблей во время открытия специального архива?
– Архива? – шеф, похоже, еще витал где-то среди своих злобных мыслей, – Какого архива?
– Ну того самого, куда требуется специальное разрешение магистрата. Ну, Золтан Ковач, арестованный вчера, был там хранителем.
– А… я понял… Обычно, этим занимался старший делопроизводитель. Что-нибудь снова случилось? – спросил шеф подозрительно.
– Случилось, – ответил Альфред сухо.
– Что именно? – на полном лице шефа появилось выражение вроде: «только этого мне еще не хватало!»
– Ковач убит, – спокойно ответил Альфред.
– Как это? Кем? – шеф даже привстал.
– Очевидно, кем-то из служащих магистрата. Но это долго рассказывать, там все очень непросто. Я все равно буду писать рапорт в Министерство, я вам сделаю копию. Поверьте, так будет лучше.
– Ну что ж… Буду благодарен.– Шеф снова уселся в кресло и уткнулся в бумаги. Затем поднял голову и спросил, – Вы знакомы с нашим делопроизводителем?
– Да, конечно, благодарю вас. Не смею вас больше отвлекать.– Альфред прикрыл за собой дверь.
Делопроизводитель сидел за своим столом и составлял какой-то реестр.
– Могу я вас отвлечь на минутку? – спросил Альфред.
Чиновник вопросительно поднял глаза:
– Слушаю вас, господин Ланге.
– Вы получали запрос на то, чтобы прислать констебля к открытию специального архива?
– Да, а что?
– Что это бы за запрос? Можно взглянуть?
– Постараюсь его найти. Это обычное официальное письмо магистрата. Оно лежало у меня на столе, когда я пришел на службу.
– Вот как? Можно, все-таки на него взглянуть?
– Конечно, конечно… где же оно… ага – вот! – делопроизводитель выудил из-под папок лист бумаги.
Альфред взял его в руки и, пробежав глазами сверху вниз, тотчас вернул чиновнику обратно.
– Да действительно… Ничего особенного – обычный запрос. А кто его доставил? – спросил он.
– Не знаю, наверное, как всегда, посыльный принес. А может, с утренней почтой… Не могу сказать, поскольку, когда я пришел, письмо уже было у меня на столе. А я, как обычно, отправил констебля Йорка. Что-нибудь не так?
– Нет-нет, благодарю вас, – ответил Альфред, – и не смею вас более отвлекать.
Он повернулся и зашагал к выходу.
***
Осень уже была в самом разгаре. «Золотое царство, иначе и не скажешь», – размышлял Альфред. Дни заметно сократились, но еще не до полного и абсолютного мрака, дожди все еще перемежались с задорными солнечными днями, но главное, город пока еще не посетило довольно известное растущее чувство безысходности перед предстоящей долгой, и, казалось бы, бесконечной зимой.