– Не беспокойтесь, дядя, я не маленькая, и что происходит между мужчиной и женщиной наедине, я вполне догадываюсь.
– Вот как? Хм… Ну… не знаю, не знаю… Как бы сестра мне шею не намылила за такие дела… И была бы права, к слову… – бурчал Маркус.
– Не беспокойтесь дядя. О моей службе я с мамой разговаривать не собираюсь. Все, чем мы тут занимаемся, это ведь некий государственный секрет? Я правильно понимаю?
– Безусловно, – ответил Альфред серьезно. – Об этом лучше и не скажешь.
– Ну, вот и все. А, следовательно, у меня всегда будет повод уйти от расспросов. Я была секретарем, скажем, у агента со специальными полномочиями. Так мое оправдание будет нормально звучать?
– Да, вполне, и именно так все и обстоит, – одобрил Альфред. – Что скажете, Маркус?
– Ну, хорошо, а если шторы у этого учителя не закроются до полуночи? Тогда что?
– Если до девяти вечера…– начал Альфред.
– До десяти. – Поправила его Сандра.
– Ну, допустим…– бросил Альфред коротко, – Так вот в этом случае, я еду Сандре на смену, а она возвращается моим экипажем домой. Так пойдет?
– Да, так лучше, – согласился Маркус, – но лучше все же до девяти!
– Дядя! – не удержалась Сандра. – Я не ребенок! Я работаю!
– Ну хорошо, хорошо… Но не позднее десяти тридцати ты должна быть здесь, это ясно?
Сандра подбежала и чмокнула Маркуса в щеку.
– Понятно! Спасибо, дядя! – Сандра сияла.
– Отлично…– сказал Альфред и посмотрел на часы. – Значит, так… Квартиру я снял. У Йорковича завтра уроки до двух. Но, я думаю, что засесть стоит где-то около часу пополудни. Присмотреться, пообвыкнуться … ну и потом, вдруг к нему кто-то ходит с дубликатом ключа?
– Тогда, может, прямо с утра? – спросила Сандра.
– Думаю, это излишне, – отрезал Маркус.
– Хорошо, а как мне быть, если возникнет что-то срочное? – спросила Сандра.
– Для этого у вас в коридоре будет дежурить мальчик. Я вас завтра познакомлю. В случае, если понадобится помощь или же возникнут иные обстоятельства, требующие нашего виешательства, вам будет нужно составить депешу, зашифровать ее и передать ему. Вы помните, как я вас учил этому?
– Конечно, – Сандра сделала вид, что даже немного удивлена подобному вопросу.
– Отлично. Отправите письмо с посыльным, а остальное – не ваша забота. – Ответил Альфред.
– Понятно, – Сандра снова села в свое кресло.
– Что еще? Я ничего не забыл? – спросил Альфред немного нервно.
– Вроде нет, – ответил Маркус несколько вяло, – а когда будем «разрабатывать» вдову? – при слове «разрабатывать» он немного оскалился.
– Пока не знаю, – ответил Альфред спокойно, словно и, не замечая сарказма, – мне нужно все продумать, что и как. Навести кое-какие справки… В общем, в данный момент мы пока не готовы. За время слежки за Йорковичем, я полагаю, у меня будет время обдумать все наши последующие шаги.
– Ну что ж… – Маркус встал. – Время позднее…
Встал и Альфред, одергивая сюртук, а за ним и Сандра. А затем, улыбнувшись присутствующим и слегка поклонившись, Альфред направился к двери.
Глава 16
Утро выдалось хоть и приятное: теплое и солнечное, но на редкость хлопотное. Альфред загонял до седьмого пота приказчика, делая последние приготовления в квартире, перед тем, как позволить туда явиться Сандре. Попутно он вышколил мальчика-посыльного, заставив его повторить наизусть все варианты приказаний, и лишь после удалился более-менее удовлетворенный в «Золотое колесо», с тем, чтобы, наконец-то позавтракать. До начала дежурства Сандры оставалось пару часов. На квартиру ее должен был отвезти Маркус – так уж он настоял, и Альфред, естественно, не возражал. Накануне он подробно объяснил Сандре где именно находятся окна Йорковича, набросал общий план дома и все подходы к нему. Сандра задавала много вопросов, даже что-то записывала, и, в конце концов, заявила, что все поняла и Альфреду более беспокоиться не о чем. Одним словом, торопиться сейчас было некуда, и Альфред вкушал «приятность момента», как он сам любил называть подобное состояние души. В «Золотом колесе» он неспешно полистал газету, пока Кривой Ласло готовил ему завтрак, а когда заказ уже стоял на столе, он не спеша засунул за ворот накрахмаленную салфетку и принялся за еду. Альфред, аккуратно доставал серебряной ложечкой содержимое поданных ему вареных яиц по-венски, медленно клал в рот, ощущал вкус каждого кусочка, запивал отлично сваренным кофе, одним глазом продолжал проглядывать утреннюю газету, и при этом также неторопливо обдумывал дальнейшие планы разработки вдовы. Иногда он словно бы одергивал себя, и вновь задавал себе вопрос: «А надо ли?» – поскольку вдруг накатывали опасения, что это – очередной тупик, и драгоценное время снова будет потрачено зря. Он ее не знал совсем. Более того, он никогда прежде даже со стороны не видел эту женщину. И потом, Маркус по ней так трогательно вздыхает, что не хотелось бы его лишний раз сердить. Тем не менее, он, в то же время чувствовал, что где-то здесь может быть тот самый «тихий омут», где как раз таки и «водятся черти», причем, увы, возможно даже в самом прямом смысле.