Он почему-то чувствовал, что в этой идее что-то есть, но как подступиться, как начать ее разработку, да и что, собственно, в ней «есть» – он пока объяснить не мог даже самому себе. Это было даже и не чувство, и уж тем более не желание выдать желаемое за действительное, которое, опытный сыщик всегда может распознать и отбросить или же нейтрализовать… Однако, это также не было похоже на наведенный морок, поскольку, в этом случае, не наблюдалось бы и этой мучительной рефлексии. Предвкушение это было вполне осязаемо душой, но… увы, часто то, что способна осязать душа, не могут потрогать руки, или описать язык.
Альфред все сидел уже над третьим кофе и размышлял, поминутно черкая в своем блокноте. Иногда он даже вырывал страницы и, скомкав, прятал в карман сюртука. Солнце приближалось к зениту, и тень от шпиля ратуши уже вот-вот собиралась разделить площадь на две равные части. Альфред так и сидел над своими записями, никуда особенно не торопясь, когда внезапно, в трактир вбежал мальчик посыльный, и стал искать кого-то глазами. Альфред вовсе не был уверен, что это по его душу, но, на всякий случай выбросил вверх руку с зажатым между пальцев карандашом. Посыльный заметил его и стал не без труда продвигаться к столику.
– Прошу прощения, господин… э… не вы ли будете герр Альфред фон Ланге? – протараторил мальчик, немного запыхавшись.
– Он самый, – ответил Альфред вальяжно. – Что случилось, молодой человек?
– Вам письмо, но не могли бы вы мне показать сначала свой кошелек. Так было велено, – мальчик смутился и опустил глаза.
Альфред молча положил на стол кошелек с цветной кистью. На этот раз, согласно новому ключу Маркуса, кисть была оранжево-зелено-белая.
Мальчик кивнул и положил на стол конверт:
– Если желаете дать ответ, я – к вашим услугам. – Посыльный сорвал с головы кепи и теперь мял его в руках. Ему было явно неловко, он переминался с ноги на ногу и постоянно оглядывался по сторонам, будто ждал откуда-то оплеухи.
– Хорошо, я только прочту сначала… – Альфред вскрыл конверт. Это было дешифрованное и затем отпечатанное сообщение от Сандры:
«В 10:45 в курятник приходила рыба. Предполагаю, что она все еще в курятнике. Что происходит внутри неизвестно из-за плохой погоды. Жду указаний. Синица».
Несмотря на то, что депеша была зашифрованной, Альфред также ввел кодовые имена. Он пытался пресечь любую утечку, в том числе, возможно, и в «Гончих псах». «Курятником» они обозначили дом Йорковича. Сам Йоркович был у них «Быком», а «Рыбой» была Клавдия! Они на всякий случай составили список из дюжины возможных имен людей, которые уже были известны Сандре.
– Вот тебе и на! – Нахмурился Альфред. – Что-то уж очень быстро… Ну, поглядим… А Синичка-то, Сандра то есть – молодец! Работает четко и быстро. Надо будет это отметить в рапортах для Министерства. Хм… «плохая погода», это очевидно – «плохая видимость». Наверное, шторы задернуты. Импровизирует. Нет, и в правду – молодец!
Альфред достал листок и написал: «Копию документа о наследстве получил. Продолжаем обследование больного, возможно погода изменится. На берег не выходить. Ждать буксир.
Канонир»
То есть, Альфред приказал Сандре продолжать наблюдение и ни в коем случае не выходить на улицу без сопровождения. Канонир – это была его давняя кличка, еще во время службы в королевском флоте, и он решил ее использовать. Затем Альфред заклеил конверт и велел мальчику отнести письмо и отдать тем же людям, кто его послал. То есть, в «Гончих псах» письмо должны были зашифровать и отправить Сандре. Примерно через час, она должна была его получить.
Мальчик поклонился, и, щелкнув каблуками своих сбитых, давно нечищеных башмаков, тотчас убежал. Альфред задумался. Сообщение Сандры все меняло: теперь было ясно, что Йоркович лгал, и лгал по ключевым вопросам. Зачем, спрашивается? Теперь вообще не было никакой уверенности, ни в каких его словах. «С другой стороны, – думал Альфред, – меня все-таки послали сюда собирать информацию о Клавдии, что я уже практически и сделал. А ходит она к учителю или нет – кому какое дело? Но, с другой стороны, не все так просто. Если у них близкие отношения, а учитель был ключевым свидетелем в деле об убийстве старосты, то не лжесвидетельствовал ли он? Значит, все-таки есть смысл в повторном допросе? Или все же лучше понаблюдать за ним и его домом пару – тройку дней? Да, пожалуй, стоит понаблюдать. Заодно, приставлю к нему филлера. Надо понять, кто еще за ним следит, и зачем?», – решил, наконец, Альфред, и направился к выходу.– «Нет, определенно, еще несколько лишних «козырей» перед вторым допросом совсем не помешают».