Мать глядела на эти невесть откуда взявшие подарки с подозрением, и Колин рассказал ей о полуночной встрече с леди. К его удивлению, женщина побелела и рухнула в кресло.
– Матушка! – испугался Колин. – Матушка, что такое?
Она отняла его руки от своего лица, крепко их сжала.
– Как она выглядела, эта леди? Как она выглядела?
– Красивая, – заявил Колин, отчаянно краснея. – Очень красивая! Темноволосая…
– Это была она! Фея! – в один голос заявили Эрин и Айлин. – Фея! Фея! Она существует, а вы не верили! – смеясь, девочки закружились по комнате в безумном танце. Каждая прижимала к груди новую куклу. Мэри улыбалась, листая страницы книги сказок. Щеки её разрумянились.
Миссис Хили глядела на всё это с неподдельным страхом, лицо её оставалось бледным. И она не выпускала руки Колина, сжимала их до боли.
– Не может этого быть! Не может! Мы ведь были так далеко… так далеко…
***
– Вы не поверите, Колин… ох, все никак не привыкну, детектив Хили! Вы не поверите! – аптекарь Джошуа застал молодого констебля за скромным завтраком. – Этот негодник, помощник мой, как же его… В общем, сказал он, что Джек объявился. И его привел какой-то джентльмен. Мальчишка сказал: это детектив из Вест-Энда.
[1] Колин, судя по всему, имеет в виду «Уайтчепелские убийства» – серию преступлений, совершенных в период с 1888 по 1891 г. Часть из них приписывают Джеку Потрошителю.
[2] Сохо – квартал в центральной части Вест-Энда, известный своими магазинами и увеселительными заведениями.
[3] Кокни – лондонский жаргон. «Кокни» также называли представителей низших и средних слоев Лондона.
[4] Виктория – парк – открытый в 1845 г., едва ли не единственный общественный парк в лондонском Ист-Энде (ныне район Тауэр Хэмлетс). Также известен как «Народный парк».
[5] Доклендс – зона старых доков на Темзе, территория к востоку и юго-востоку от центра Лондона, на левом (в Ист-Энде) и на правом берегу реки.
[6] С 1884 г. Лондонским констеблям разрешалось, помимо дубинки, иметь при себе револьверы.
Галерея
Тот самый Ист-Энд на старых фото
Родина семьи Хили. Полуостров Дингл, графство Керри, Ирландия.
Доклендс на старых фото
Тот самый "Народный парк"
Платье таинственной леди могло быть таким.
Глава 3
Глава 3
Роберт Блэйк
Еженедельно, по воскресеньям, Роберт сопровождал тетушку Беатрис на прогулку в Гайд-парк. Старушке, на редкость подвижной и энергичной для ее возраста, нравилось прохаживаться на свежем воздухе. Прежде, когда позволяло зрение, она приходила в парк с книгой и задерживалась там ни на один час, читала в тени деревьев. Теперь же тетушка Беатрис просто прогуливалась, наблюдала за играющими детьми, подкармливала птиц и белок. Тетя, по мнению Роберта, была самой доброй и сердечной в семье Блэйков, поэтому он к ней и тянулся.
Ох, уж эти Блэйки! Рассудительные, холоднокровные, во всем искавшие выгоду и называвшие накопление денег и имущества – «самой важной целью в жизни». Уже третье поколение Блэйков спешило достигнуть ещё большего благосостояния. Семейное дело расширялось, и каждый должен был внести свою лепту. Роберт неустанно трудился на благо семьи, с юных лет старался угодить отцу, дядюшкам, кузенам, поступать так, как должно. Он был хорошим, правильным и благодарным сыном. С рождения у Роберта было все самое лучшее, от пони и выводка пушистых шаловливых котят до личной библиотеки, от обучения в Итоне, а потом в Оксфорде до собственной, богато обставленной квартирки в Вестминстере. Родители с первых его дней старались обеспечить сыну блестящее будущее. И ждали, что их труды воздадутся сторицей. Они надеялись, что Роберт добьется многого, сделает головокружительную карьеру, приумножит состояние Блэйков, удачно женится. Они верили в успех. И никогда не спрашивали о мечтах Роберта, никогда не интересовались, чего же он сам себе желает.
А он… он постоянно чувствовал себя притворщиком, наглым обманщиком, тем, кто проживает не свою жизнь, а ещё тем, кто боится выбрать другой путь. Слишком молодой человек любил и уважал родителей, слишком уж он хотел быть достойным сыном, слишком уж боялся разрушить мир, к которому привык. Его уютный мирок, островок благосостояния, мир, в котором деньги открывают перед ним многие двери. Трус! Трус! Роберт корил себя за слабость. Вот бы ему стать таким же отчаянным искателем приключений, как его лучший друг Артур. Вот кто шел к мечте, не боясь ни гнева родителей, ни осуждения общества. Юного Уэлдона многие знакомые считали чудаком, посмеивались над ним за спиной, корили за жизнерадостность и простодушие. Но Артур не обращал внимание, ему не было дела до людских пересудов. Роберт восхищался другом и завидовал ему, ведь сам был слишком сдержан и серьезен, привык все просчитывать наперед, никогда не совершал опрометчивых поступков. И не жил полной жизнью. Как Артур.