Она вздохнула, попрощалась с Робертом, улыбнулась его тетушке и поспешила прочь из парка. Юноша грустными глазами смотрел ей в след, замер на дороге и чувствовал себя совершенно беспомощным. Виктории нравились их тайные встречи, однако он видел в них серьезную опасность для репутации девушки. Конечно, она не замечает угрозы, она знает Роберта с детства, он для нее, как брат. Но если кто-то узнает, если это дойдет до ушей ее родителей, быть беде. Виктория все понимает, но не может жить без приключений и не хочет взрослеть. А Роберт так счастлив в её обществе, что раз за разом забывает обо всем.
Тетушка ласково погладила его по плечу.
– Не грусти, мой мальчик. Найдется твой друг, и всё вернется на круги своя. Я буду рада, если ты проводишь меня до дома, Роберт. Сегодня непривычно жарко, и я устала. А еще нужно подготовиться к вечернему выезду в оперу. «Микадо»[2] – божественная работа. И тебе, как никогда, необходимо посмеяться! Как же я рада, что ты меня сопровождаешь. Но, конечно, тебе куда приятнее находиться в обществе молодых леди, нежели развлекать старуху.
Роберт был не согласен с тетей Беатрис, он любил ездить с ней в оперу. Тетя не пропускала ни единой премьеры, она обожала музыку, понимала ее и ценила. Это подкупало и восхищало молодого человека. А ещё в тот вечер в театре «Савой»[3] Роберт надеялся хоть одним словечком перемолвится с Викторией Уэлдон.
***
Роберт очень любил свою квартирку в Вестминстере и только там чувствовал себя по-настоящему свободно, чувствовал себя дома. Молодой человек был счастлив среди обилия книг, в том числе тех, которые он не смог бы хранить в отчем доме. Работы Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Сен-Симона и Пьера Прудона. Наиболее почитаемым автором для Роберта стал Фридрих Энгельс, молодой человек посвятил несколько лет изучению немецкого языка, желая читать работы Энгельса исключительно в оригинале. Настольной книгой мистера Блэйка стала «Положение рабочего класса в Англии»[4]. Роберт анализировал эту важную для коммунистов работу, делал заметки, старался понять, что изменилось за десятилетия, прошедшие с момента написания книги. И изменилось ли хоть что-нибудь. Роберт не относил себя к коммунистам и не мог признаться даже себе, верит ли он в идею полного исчезновения эксплуатации, государства и права. Он понимал, что, возможно, ему не понять все величие этой идеи, не поверив в нее. Но Роберт никогда и ничего не принимал на веру, он все подвергал сомнению и тщательному анализу. Побывав в самых мрачных районах Ист-Энда и в Сент-Джайлсе, посетив Манчестер и Бирмингем он в очередной раз убедился в том, что эксплуатация человека человеком страшна и чудовищна. Она усугубляется с каждым годом и продолжит усугубляться.
Мистера Блэйка занимали не только повседневная жизнь рабочих, условиях их труда и чаяния, но и история рабочего движения, чартизма, история становления тред-юнионов. В тишине кабинета юноша отвлекался от работы над делами, подготовки к судебным слушаниям, от составления юридических документов, он погружался в иную реальность и размышлял. Каков путь дальнейшего развития общества? XIX в. подходит к концу. Каким станет век XX? Не изживает ли себя капитализм? Что нужно сделать, чтобы улучшить положение рабочих, при этом не допустив вооруженного восстания, избежав революции. И можно ли ее избежать? Родители Роберта, капиталисты до мозга и костей, пришли бы в ужас, узнав о его размышлениях, о многочасовых беседах с единомышленниками, о походах в рабочие районы. Они бы не поняли сына. Порой Роберту было от этого горько. Жадность и жестокосердие близких глубоко ранило его. Он даже думать боялся о том, что скажут отец и мать, когда узнают о его благотворительной деятельности, о том, что он уже год размышляет о судьбе рабочего класса, прогрессе в промышленном производстве, о социальном неравенстве, как лондонский корреспондент New-York Tribune. Профсоюзные деятели знали его как журналиста Родерика Уайта. Конечно, он не мог обмануть рабочих, они видели в нем джентльмена, хоть и вряд ли представляли, насколько он богат и как часто помогает нуждающимся деньгами (разумеется, при помощи тетушки). Однако рабочие доверяли ему, делились насущными проблемами, сетовали на промышленников и фабрикантов, на неэффективность стачек, как метода борьбы. Их замечания и пояснения Роберт фиксировал в своих работах, в смелых статьях, которые, скорее всего, никогда не будут напечатаны. Мистер Блэйк знал: пропадают в основном рабочие, и это не может остаться без внимания других работяг. Слухи. Вот что интересовало Роберта. Слухи, сплетни, наблюдения. Кто-то непременно что-то видел, слышал, кто-то что-то знает… Возможно, исчезновения не остались незамеченными. Надеясь узнать хоть что-нибудь, Роберт в ставшем привычном образе крайне любопытного журналиста Уайта направился в Сент-Джайлс.