Страх. Вот-вот снова заскрипят половицы, раздастся стук в дверь, придет тот самый грустный констебль Хили и уведет его, заберет в тюрьму. И пусть детектив Ридлл уверял, что этого не случиться. Что Джек не сделал ничего дурного, мальчик ему не верил.
– Он так ничего вам и не рассказал? – шепотом осведомился Джонатан у матери Джека. В глазах женщины стояли слезы. Её худые плечи поникли, словно бы ноша, которую она взвалила на себя, была слишком тяжелой для её хрупкого, усталого тела. Мать Джека ни один год работала прачкой, и руки её стали красными, а суставы распухли и страшно болели по ночам.
– Нет-нет, молчит! Уж не знаю, что с ним делать. Что он натворил, а? Что же, мистер Ридлл? Неужели его обвинят в чем-нибудь?
Джонатан неловко погладил женщину по плечу. Её неправильный говор мешал ему сосредоточиться. В моменты особого волнения она говорили слишком быстро и невнятно, и Джонатан с трудом её понимал.
– Успокойтесь, прошу вас! Этого не случится! Я не допущу!
– Но он приходит каждый день! Констебль Хили. Вопросы задает, мучает моего несчастного сына. Говорит, что поймал какого-то преступника, и, возможно, это он похитил Джека. Хочет, чтобы мой мальчик его увидел, узнал… А Джек совсем болен, я говорила ему, что мой сын болен, а он, как придёт, так опять за своё! Что делать, мистер Риддл? Помогите, ради Бога! Мой сын ничего не знает. Он болен! Он с постели не встает! Он напуган! Мой сын никому и никогда не сделал ничего дурного!
– Пожалуйста, не плачьте! – всплеснул руками детектив Риддл. Как он ни пытался, никак не мог успокоить бедную женщину. – Я сделаю все, что в моих силах. Я поговорю с констеблем Хили. Он ведь придёт сегодня, верно? Вот и славно. Я поговорю с констеблем Хили. А теперь скажите, не случилось ли за эти дни ничего странного, необычного? Постарайтесь вспомнить, это очень важно!
Джонатан не просто так задавал каждый свой вопрос. Он все продумывал и просчитывал наперед. Он пристально наблюдал за матерью Джека и замечал малейшие изменения в его настроении. Как он и ожидал, краска отлила от лица женщины.
– Что вы… что вы, мистер Риддл! Все, как и прежде, ужасно… Сын, бедный мой мальчик, не спешит идти на поправку.
Джонатан нахмурился. Его суровый и мрачный вид ещё больше пугал женщину. Он знал: она скрывает нечто важное, боится. Он видел отражение страха в глазах бедной женщины, не мог не заметить капельки пота, выступившие на её лбу, нервно сжатые пальцы, Джонатан привык подмечать любые изменения в настроении людей. О да! Люди зачастую сами себя выдают, их обуревают чувства, а внимательный глаз способен углядеть, что же творится в чужой душе.
– О, мистер Риддл! Зачем вы меня мучаете? – женщина закрыла руками лицо.
– Я не желаю зла ни вам, ни Джеку. Я здесь лишь для одного. Чтобы помочь. Неужели вы мне не верите?
– Верю! Верю! Но то, что я скажу, покажется вам ужасно странным… это вы мне не поверите, позовете констеблей…
– Позвольте мне самому сделать выводы.
– Я… я, о Господи, я нашла в карманах куртки Джека золото! И камни. Зеленые камни! Несомненно, драгоценные! Впрочем, как проверить? Не могу же я отнести их в ломбард! Меня тут же сочтут воровкой… Но, клянусь, моя семья… никто из нас в жизни не посягнул на чужое! Ни разу! Мы бедные люди, да что там, мистер Риддл, очень бедные, но честные! Клянусь! Я не знаю, откуда эта пакость взялась в кармане Джека! Он ведь болен! Так болен! Он не выходит на улицу! Я уверена! Я прошу старую соседку приглядеть за ним в моё отсутствие. Сын не встает с постели и оживляется только тогда, когда вы приходите, когда приходит ваш племянник – Финн. Славное дитя! Я не знаю, откуда золото взялось в карманах Джека! Мой сын – не вор! Поверьте же мне!
– Я, разумеется, вам верю. Не бойтесь! И не тревожьтесь. Я постараюсь во всем разобраться.
Плата. Вот что это значило. Детектив Риддл прижал ладонь к горячему лбу. Он так устал! И он знал, теперь он знал, что Джек выполнил то, что ему поручили, и был вознагражден. Вот только что он сделал? Что?