***
Не так часто в последнее время сэр Фрэнсис, отягощённый расследованием и пытающийся разгадать загадки, улыбался. Но в тот солнечный день, в последнюю неделю апреля, в Гайд-парке он чувствовал себя почти довольным. Полковник сопровождал Викторию на прогулке. Негодница в тайне от матери сшила на заказ костюм для катания на этом дьявольском изобретении – велосипеде. Сам велосипед подарил ей брат. Виктория очень часто каталась в парке с Робертом Блэйком. Сэр Фрэнсис зорко следил за ними и не позволял оставаться наедине, не хотел, чтобы поползли слухи. Юный Блэйк выглядел счастливым рядом с Викторией, не таким бледным и не таким нервным, как прежде. У юноши в последние дни было много работы в семейной компании, дела и судебные слушания постоянно требовали его внимания. Рядом с Викторией он оживал, смеялся чаще и, разумеется, не вспоминал о встрече с лепреконом на темной улице Степни. Единственное, о чем он никогда не забывал, это поиски Артура.
– Полковник Вуд! – как и обычно, Финн появлялся неожиданно, возникал будто бы из ниоткуда. Этому мальчику было не более тринадцати лет, и он, как многие дети, вел себя непосредственно. Чем-то Финн напоминал сэру Фрэнсису Артура. Возможно, именно поэтому полковник относился к нему с теплотой. Деятельный мальчишка никогда не сидел без дела, он прибыл в Лондон недавно, но уже хорошо знал город, был умен, внимателен и быстр. В Финне было что-то кошачье, он умел бесшумно передвигаться и сливаться с толпой. И что удивительно, всегда носил в карманах яблоки, горсти ягод, гроздья винограда или сласти. Он всегда угощал ими сэра Фрэнсиса. Полковник немного знал о Финне. Мальчик-сирота приехал в Лондон к дяде и тете. Он не ходил в школу, занимался дома. Джонатан Риддл, судя по всему, имел немалые средства и не жалел денег на лучших учителей для племянника. Любознательный Финн быстро все схватывал. Он изучал точные науки, географию и историю, он читал одинаково бегло на английском, французском и немецком. Бесспорно, этот ребенок был талантлив. А еще на редкость подвижен.
– Дядя прислал тебя? Есть новости для меня? – спросил сэр Фрэнсис. В его голосе была надежда. Финн покачал головой.
– Нет, сэр, – вздохнул мальчик. – Просто я запомнил, что вы каждую субботу отдыхаете здесь, в тени деревьев. Дядя Джонатан занят, помогает расследовать новое дело. Проникновение грабителей в хранилище Британского музея! Вы как раз читали об этом, когда я подошел.
Действительно, на коленях полковника лежала газета, с которой он не успел познакомиться за завтраком. В отличие от Чарльза, он порой крайне небрежно относился к изучению утренней почты.
«Воры в самом сердце Британского музея! В одно из хранилищ проникли грабители!»
Неслыханное дело!
– Дядя Джонатан уверен, что и это происшествие связано с похищениями и убийством антиквара Милтона. А ещё с исчезновением мистера Уэлдона, – зеленые, внимательные глаза мальчика, казалось, заглянули в душу сэра Вуда, – но вы ему не верите. Считаете: он напрасно тратит время.
Полковник глубоко вздохнул, но ничего не сказал.
– Вы сегодня особенно грустный! Это меня огорчает! Я так хотел, чтобы вы рассказали что-нибудь. Вы все-все знаете, сэр! А вы видели пирамиды? Пирамиды Египта! Ну хоть раз?!
– Да, – Вуд слабо улыбнулся. Он скрутил газету в трубочку и нетерпеливо постучал по здоровому колену. Жажда знаний, любопытство мальчишки его поражали. – Это было давно. Удивительные и очень древние сооружения! Им тысячи лет.
На лице Финна появилось печальное и при этом мечтательное выражение.
– Хотел бы я их увидеть! Хотел бы я объездить весь мир! – внезапно голос мальчика надломился. – Но этого не будет. Никогда.
Он окинул мрачным взглядом лужайку, на которой резвились дети, кувыркались, дурачились, играли со щенками, катали обручи. Лицо Финна стало необычайно мрачным, полковник не ожидал такого от всегда беззаботного, энергичного мальчишки. Взгляд, которым он окидывал прохожих, не принадлежал ребенку.
– Никогда.
– Почему ты так говоришь, Финн?
Мальчик будто бы очнулся, вскинул голову, взглянул на сэра Фрэнсиса, изменился в лице. Полковник понял: Финн был расстроен и сказал то, чего не следовало говорить. На лоб мальчишки упали спутанные светлые кудри.