─ Эй, есть кто живой?
─ М-м-м… ─ доносится откуда-то из недр этого пентхауса.
Эль возлежит на диване посреди гостиной, в одних домашних штанах. Одна нога упирается в пол — видно, для равновесия. Мышцы слегка волосатого пресса привлекают внимание против воли, но так я хотя бы вижу, что он ещё дышит, и подхожу ближе.
─ Вот нахрена, скажи мне, ты ушёл в запой? Думаешь пить — идеальное решение всех проблем?
─ Я не пил, это порча, ─ хрипло отзывается гад. ─ Меня сглазили
В этот момент в глубинах необъятных апартаментов раздаётся глухой стук, будто что-то упало, и меня начинают терзать смутные догадки.
─ А там ещё кто?
Клянусь, если там девка, я его просто добью.
─ Валера, ─ неопределённо машет рукой в сторону шума, так и не открыв глаз.
─ Прекрасно.
Кладу пса на пол и иду в сторону кажется, ванной, обнаруживая источник.
Валера тем временем не стесняется. Он стирает. Еноты вообще это дело любят, вот и новый жилец пентхауса и конкретно этой необъятной ванной старательно замачивает всё, что попадётся в лапы, в тазик. Бутылки с шампунем, мыло, жёлтую резиновую уточку…
Но я подозреваю, что он просто смывает следы какого-то преступления, а оно точно имеет место быть, судя по тому, как моя пятая точка просто чует неприятности.
─ Продолжай, ─ любезно разрешаю зверьку делать своё дело, надёжнее запираю дверь и возвращаюсь к страждущему, пытаясь сохранять спокойствие, хотя я точно уже на пределе.
Хочется задать много вопросов по поводу происходящего, но тут сталкер видно ложится на пульт, и телевизор врубается на новостном канале, где в правом углу я вижу очень интересные кадры похищения. Не верю, но менее правдивыми они не становятся.
─ … Этот мужчина в костюме Деда Мороза проник в торговый центр и, дождавшись закрытия, украл енота. Почему именно енота, и кто он, полиция так и не смогла выяснить, но для кого-то Новый год теперь точно станет символом свободы. ─ Даже ведущая едва сдерживает смех, но я не знаю, как реагировать на замаскированного и явно подвыпившего деда, который спокойно ворует живность, отсалютовав камере.
─ Как это вообще случилось?
─ Ты хотела енота.
─ И ты его сп…ёр?
Пожимает плечами, будто это вообще пустяк.
─ Он просил освободить его. Даже у политических преступников условия лучше, чем у этих животных…
─ Что ты такое, а? ─ стону, едва сдерживаясь, чтобы не прибить его, но тут лохматый чёрт открывает глаза и долго смотрит на меня из своего положения.
─ Зачем ты здесь, птичка? Неужели мистер десять лямов тебя не впечатлил? ─ ему жутко плохо, и это видно невооружённым глазом. ─ Пришла нас сравнить?
Нет, я его точно убью…
─ О тебе друг беспокоится, ты, идиотина! ─ ударяю его кулаком в плечо, а у самой слёзы накатывают. ─ Если себя не жаль, так пожалей тех, кто о тебе переживает!
Сразу вспоминаю, как едва вытащили одного придурка, которого мы едва не потеряли из-за его глупой уверенности, что алкоголь решит все проблемы. И это воспоминание добивает окончательно, прорывая ту плотину, которая надёжно сдерживала все мои эмоции за барьером.
Теряю бдительность, и меня опрокидывают на диван, а потом так стремительно подминают под себя, что я только диву даюсь, откуда вдруг эта перемена.
─ Правда обо мне переживаешь? ─ дышит своим перегаром, придавливая своим телом, и я не могу выбраться.
─ Отпусти! Отпусти меня, алкаш! Ненавижу запах алкоголя, и тебя ненавижу! ─ пытаюсь освободиться, только для страдающего похмельем он слишком сильно держит мои руки. ─ Зачем ты вообще появился в моей жизни?
Вырываюсь, делая себе только хуже. Ощущаю его возбуждение так сильно, что замираю, распятая под ним, а дыхание тут же сбивается. Сражаемся взглядами, и это похоже на взрыв двух столкнувшихся метеоритов в космосе. Неизбежный. Яркий. Смертоносный.
─ Птичка, ─ горячо дышит в шею, чуть прикусывая кожу и вдруг начинает медленно двигать бёдрами, а я проклинаю слишком тонкую ткань легинсов, потому что это слишком. ─ Зря ты пришла. У пьяных нет чувства меры, знаешь ведь?
Вот засада.
9
Михаэль
─ Слезь с меня, ─ требует Ника, а мой пьяный мозг только об одном может думать.
─ Ты мне одно ответь, птичка. У тебя так мужиками крутить в крови или это чистый экспромт был?
Вспоминаю, как она на парковке к нему кинулась, и злость дерёт когтями.
─ О чём ты? ─ хмурит бровки, будто реально не понимает, что натворила, а мне её в клочья разорвать хочется, чтоб перестала играть со мной. Или это просто похмелье?
─ Я уже понял, что ты под дурочку косить любишь, ─ скольжу собой, прижимаясь к ней тесно, и тормозить себя больше не собираюсь.
Какого хрена я должен отказывать себе в маленьких радостях, когда нам обоим это нравится?
─ Что ты делаешь? ─ паникует, и я в этот момент теряю весь контроль над собой.
─ Ну, знаешь, как говорил мой дед? ─ щекочу её живот, заставляя Нику дёрнуться. ─ Ничего на свете лучше нету, чем скрипеть кроватью до рассвета…
Напрягается подо мной, но деться всё равно никуда не может.
─ Да что б у тебя харя треснула по диагонали зигзагом!
─ Ля ты какая, а…
Удерживаю её руки над головой, а сам задираю свитер, и мне открывается сумасшедший вид на идеальную грудь с розовыми сосками.
─ Охуеть…
Падаю куда-то ниже, чем ад.
Полыхаю, как костёр, рот наполняется слюной, и член становится таким твёрдым, что точно сейчас прорвёт штаны.
Веня в кои-то веки заинтригован происходящим. Наблюдает за нами со всё возрастающим интересом, и на миг становится неловко, правда, это чувство пропадает, уступая место неподконтрольному желанию.
─ Чёрт, птичка, ─ тяну не своим голосом, ухватив пальцами затвердевшую горошину, и Ника шипит сквозь зубы. ─ Хочу взять их в рот и как следует приласкать.
Мучительно краснеет, отворачивая голову в сторону, а меня штормит от этой прекрасной картины.
Наклоняюсь, ведя языком по белой коже. Хватаю губами то один сосок, то другой, ловлю их языком, слыша слабые стоны, и крыша слетает нахрен вместе с остатками мозгов.
Всасываю розовую плоть, как одержимый, ныряя рукой между нашими телами. Забираюсь Нике между ног, и, чувствуя её влагу, пьянею окончательно — после трёх дней запоя, это утро, похоже, меня и добьёт.
─ Не надо… Хватит, ─ просит пощады птичка, только её голос и тело твердят обратное.
Трогаю мокрые, скользкие лепестки, глажу тугую ягодку, слыша вздохи, и хочется её ответных прикосновений.
На свой страх и риск отпускаю тонкие запястья, беру тёплую ладонь и тяну к себе.
─ Потрогай меня, ─ прошу, ожидая, что мне как минимум прилетит по роже, но этого не случается — только взгляд её штормовой горит предупреждением, делая меня гораздо более твёрдым.
Когда пальцы неловко обвиваются вокруг моей длины, готов скулить, умоляя о продолжении, но вместо этого продолжаю своё грязное дело. Посасываю её торчащие соски, снова нахожу влажную плоть и осторожно проталкиваюсь в эту горячую тесноту, пока вдруг не упираюсь в преграду.
─ Эль, ─ вскрикивает испуганно, но я всё итак понимаю — даже пьяный поймёт, что тут ещё никого не было, и это, блять, просто облегчение какое-то.
─ Тихо, птичка, ─ успокаиваю, вытаскивая палец и снова осторожно вхожу, ─ я буду аккуратен.
Продвигаюсь медленно, нахожу волшебную кнопку на передней стенке и укоряю темп, касаясь её всё откровеннее. Прохожусь по груди языком, и пальцы на члене сжимаются с такой силой, что я вот-вот взорвусь.
─ Вот так, ─ улыбаюсь, ─ нравится?
Вряд ли она мне ответит — скорее, пошлёт на хер, но плевать.
Наблюдать за тем, как меняется её лицо перед самым взрывом, бесценно, и когда наконец кончает мне на пальцы, содрогаясь всем телом, у меня самого срывает тормоза.