На этих словах он ринулся через всю комнату на кухню, безалаберно разбрасывая горсти слов на своем пути. В надежде скрыться за их всходами.
— Готовьтесь, товарищи. — Говорил он. — Запаситесь терпением. Быстро это не разрешится. Подключится транспортная полиция… Набегут чиновники и проверяющие. Заинтересуются местные власти, и мы все потонем в бесконечных бумажках… И репортажах, наверное…
— Может быть, нам стоит ее оттуда достать? Да, капитан? Коллеги говорят, что мы можем что-то испортить. Но не сделается ли хуже оттого, что её болтает там как в консервной бочке?
— Нет. Она хорошо промерзла. Ничего не должно случиться…
Коля не унимался, не выпускал Вадима из-под софитов всеобщего внимания. Под их светом тот странно съеживался. Сдувался. Рослый дядька с седой щетиной и остатками жидких волос. Всеми силами он пытался растечься вдоль кухни, слиться с этого обсуждения.
— Есть протокол. Переносить допускается, только ради сохранности тела. Нам повезло, что там у неё, сейчас есть нужные условия хранения. Мы можем изолировать её там и делать вид… В смысле…
— В каком-таком смысле?! Что в смысле?! — Взвизгнула Лена, не дав ему договорить. — Что значит промерзла? Какое хранение?! Что вы несете!?
Плач сменился рыданиями взахлеб. Мятых салфеток стало больше. На этом Можжевелов начал выбирать себе кофе в кофемашине нажимая на клавиши. Те мерзко пиликали в ответ. Судя по всему, нажимал он их явно больше, чем нужно.
— Тише! — вмешался резко Фадин, подняв руку. — С ней мы решили. Туда мы не ходим и ничего не трогаем. Спать предлагаю тоже не ложиться. — тут он обернулся к Вадиму, приподнявшись с дивана. — Нам сколько осталось лететь? Дней пять-шесть, верно?
Кофемашина загудела, перемалывая зерна, а Вадим, вторя ей гремел посудой. Мысленно он ругал себя за то, что не остался в рубке. Взглядом отстраненно блуждая по узорам столешницы.
— Вадим? — Повторил Фадин.
Терпкий кофе с шипением полился в чашку, наполняя комнату своим ароматом. Вадим щелчком открыл две порции одноразовых сливок. Хлопнул дверью холодильника. Неспешно помешал сахар. И только потом заметил, что в повисшей паузе все ждут его.
— Четыре недели. — без затей бросил он в гулкую пустоту.
Из-за ширмы экрана показался Олег. А Лида забыла, как плакать, оставшись сидеть с открытым ртом.
— Как? Почему так долго?
— Аномалия прямо по курсу, я же говорю. Звездное эхо. Ничего особенного. Но придется пойти в обход. Тише едешь, дальше будешь, как говорится. Нас Когитатор, в общем-то вывел из сна из-за этой новости. Чтобы утвердить маневр.
— Интересно. — сказал Олег.
Коля хотел было что-то вставить про новость, но посмотрев на Лиду, готовую снова разреветься, промолчал.
В комнату вошел Пылаев Юра, пришел оттуда же, откуда Вадим. При полном параде. На нем был отглаженный китель, со знаками отличия второго пилота. На его фуражке блестела эмблема звездного флота: солнце и два грифона. Со щеткой черных усов под носом. На его молодом лице это выглядело тяжеловато и немного комично.
Они с Можжевеловым переглянулись. Друг другу что-то передали на одном им понятном языке молчания. Юра задержался в дверях, чтобы осмотреть всех присутствующих. Затем прошел в полной тишине на кухню, под треск голографического пламени.
Там посмотрел, что в кружке у Вадима. Налил себе чай. После, сделал ещё один проход через всю комнату и уселся в кресло у стены. Между мной и Олегом. Тут он, посмотрел на меня, взглядом таким, будто бы только что меня заметил. Встал, пытаясь не пролить чай, улыбнулся.
Легонько похлопал меня по плечу и спросил:
— Ты как?
— Нормально.
Юра удовлетворенное кивнул и уселся обратно, закинув ногу на ногу. Его лакированный ботинки блестели, покачиваясь, в слабом свете. Всё это время Вадим сосредоточенно оттирал ногтем засохшее пятно на столе. А когда у него не получилось, начал всматриваться с интересом в индикаторы микроволновки.
Коля не выдержал.
— Раз мы все здесь собрались. И решили, оставить всё как есть. То, что тогда будем делать мы?
Он сделал ударение на последнем слове. Внимательно поглядывая на всех присутствующих.
— Ничего. — сказал Олег. — Разве что, кто-то хочет признаться?
Ответа не последовало. Он удовлетворенно покачал головой.
— Постараемся сохранить статус КВО. Мы не знаем, что произошло. И не нам разбираться. Пока что всё более чем странно. Хочу сказать только одно: Виновного всё равно найдут. И он будет наказан.
Глаза Лиды сверкнули. Она смяла очередную салфетку и бросила ее на столк к остальным.
— Это не я! Не я! Проверяйте, смотрите камеры! Я спала.