Повисло неловкое молчание. Звонкое как после хлопка. Из люка на полу вылез робот-паук, размером с кошку. Просеменил через комнату, проворно забрался на стол, сгреб салфетки и также быстро уполз туда, откуда пришел.
— Кто её нашел? — спросил я.
— Мы с Вадимом. — ответил Юра.
— Как?
— Ты сам нас к ней привел. — Юра отпил чай, пригладил усы. — Две капсулы пустовали, ты был у себя в каюте. Девушки нигде не было. Посмотрели по камерам. Она засветилась в Сновидениях, потом здесь, ещё в паре мест и пропала. — Юра посмотрел на меня пристально. — Потом проснулся ты. Но с тобой всюду была нянька.
— Фотосфера все пишет? — не скрывая своего изумления спросил я.
— Нет. — сказал он с лукавой улыбкой, подразнивая меня, будто бы что-то знал. — Местоположение, состояние, историю запросов. Где ты? Не ушибся ли? Не плачешь ли, нужна ли соска?
Юра тяжело вздохнул.
— Олег Григорьевич прав в этом. Пока все выглядит пугающе и странно. Все были в стаиз-капсулах. Девушка проснулась и пропала…
— Я слышала, — тихо и вкрадчиво начала Лена. — Слышала, что есть такие аномалии при полете по скольжению…
Пылаев поправил:
— В скольжении.
— Да-да. Вот это. В скольжении. Когда что-то нарушается с пространством… Так в одном корабле отсеки перепутались, а на другом: люди очнулись в других капсула, на в тех, в которых засыпали. Может быть, что-то подобное случилось и тут?
— Ага. — сказал Юра. — А еще на одном корабле, нос и корма поменялись местами. Корабль отразился строго по середине… — Он рассек воздух надвое. — Так и летели кормой вперед.
— Ну зачем вы так, Юра. — вмешался Фадин. — Все на нервах.
— Виноват.
Юра подался вперед, крепко сжимая кружку, над которой вился пар.
— Тогда, наверное, стоит установить правила. А именно: Запрет на посещение отсека с девушкой. Никто не ложится в стазис. Запрет на посещение любых отсеков кроме жилых. Что думаете, Вадим Николаевич?
Было видно, как Можжевелов внутренне выдохнул. Он как раз покончил с пятном на столе. Взял в руки свой кофе, повернулся к нам. Посмотрел строго на Пылаев, пока тот улыбался ему в ответ. Но выходить из-за укрытия барной стойки не стал.
— Нет. — тверд сказал Вадим. — В отсеки не ходить. Для пассажиров, только жилые модули. К отсеку с ней – не ходить. Всем держаться вместе. Друг за другом приглядывать. Мы с Юрием, будем дежурить посменно. Все разбирательства – по прибытию.
На этом он могучую тучей ушёл. Коля недовольно вздохнул, но говорить ничего не стал. Запас его сил, кажется был на исходе.
— Мы совсем не хоти знать, что случилось? — Я ошибся. Он пошел в последнюю атаку. — И просто будем жить с убийцей четыре недели?
— Мы не хотим делать поспешных выводом. — ответил Фадин.
— К тому же, это могла быть аномалия. — сказала Лена с серьезным видом.
Пылаев молча закати глаза и наконец расслабился, развалившись в кресле.
— Это не я. — всхлипнула Лида.
— Мы поняли. — равнодушно сказал Олег.
Коля отвел меня в сторону, в глубину коридора ведущего к каютам. Серьезный до смешного он смотрел прямо мне в глаза.
— Мы должны разобраться сами.
— Я пытался.
— Нет, ты просто ждал. Если мы не выясним всё до прилета, то вся наша работа пойдем прахом. Пыль-зола. Понимаешь?
Я пожал плечами, всматриваясь в его черные колючие глаза.
— Поработаем в библиотеке. — говорю я.
Затем ушёл к себе в каюту. Спать.
Двенадцать-двенадцать
Все как-то слишком быстро согласились с новой картиной мира. Будто случившееся дело рук аномалии или несчастного случая. Может быть, это был только фасад мнимого принятия, за которым каждый сживался с новой реальностью по-своему. Как умел.
Свет на корабле приглушили. Стало уютнее. Будто бы ты дома, где-то за городом. Когда за окном безлунная летняя ночь, на улице горят редкие фонари, слышно пение птиц и ласковый ветер путается в кучерявых кронах.
Мы остались в круге мягкого света, в его границе внутри бездонного чрева корабля. Насекомые притянутые сиянием лампы. Друг у друга на виду. Гулкими и пустыми, погруженными в холод и темноту оставались технические отсеки и оставшиеся жилые модули.
А каждого пассажира теперь можно было увидеть издалека, по блуждающему впереди пятну фотосферы.
Мы с Колей начали проводить много времени в библиотеке пытаясь сосредоточиться на работе.
В один из дней я сидел за монитором, рассматривая фотографии почти-таких-же-людей с Митридата. Или номер двенадцать-двенадцать по каталогу доступных для изучения рас. Названия им ещё не дали. Вокруг ходило множество вариантов, но ни один из них пока не прижился.