Фадин задумался, сцепив руки в замок, мгновение он смотрел сквозь меня, подбирая слова. Затем вкрадчиво продолжил:
— Как-то Господь Бог, сотворив людей и понаблюдав за ними какое-то время, удалился в пустыню. Пустыня эта была безжизненна и безвидна. Бесконечная равнина, окруженная высокими горами со всех сторон, словно блюдце под самым солнцем. Там он размышлял о людях, видя дела свои в делах человеков. И стало ему так горько, от участи нашей, что пролил он на землю кипучие слезы. Омыли те слезы землю, и она преобразилась. Заколосилась, покрылась лесами и травами, побежали по ней ручьи и реки. А после, через тридцать три года, как это бывает, вышли из той земли люди. То были люди Предела. И смерть смотрела на мир их глазами.
Игорь Семенович перевел дух. Ему вновь принесли чай.
— И вот мы здесь. Далеко вышли за предел земли. Несемся по водам Великого Океана. В некотором смысле, чувство предела, чувство бездны, это наш экзистенциальный горизонт, который мы видим вдали. А что с этим делать — никто не знает.
— Красиво, — сказал я. — Очень красиво.
Так увлекся его рассказом, что не сразу заметил, как в воздухе над его креслом висит ее мертвое тело. Только теперь Лилия была не в синем комбинезоне. Она медленно крутилась, раскинув в стороны руки. Замерла в мгновении.
На ней было атласное черное платье с кружевом. Волосы белые распущены. Украшенная драгоценностями. Серебро и разноцветные камни. Опалы, изумруды, рубины и бриллианты. Когда ее развернуло ко мне лицом, то я увидел, что на глазах её были большие монеты с изображением сов.
Я так и замер с остатком сэндвича в руках.
— Артём, всё в порядке?
Фадин вылез из раковины кресла, чтобы понять куда я смотрю. И ничего не найдя легонько тронул меня за руку.
— Твой первый фантом, правильно? — спросил он.
Пытаясь проморгаться, я кивнул в ответ.
— Пора бы уже. Вы уже давно не спите. Больше нашего.
— Нет, Я читал о них. Но чтобы это было настолько реалистично…
— Главное спокойствие. Это просто сбежавшая мысль. Она не более чем написанное на бумаге слово. Всегда уже ваше слово. Что вы видите?
По моим глазам он, кажется, сразу понял ответ.
— Мужайтесь, мой друг. — сочувственно сказал Фадин потрепав меня по плечу. — Постарайтесь не обращать внимание. Вы быстро освоитесь.
Почему-то я посмотрел на свою забинтованную руку, затем на Фадина. Мы улыбнулись друг другу и продолжили разговаривать. Говорили о разном и чем больше, тем оживленнее вновь становился диалог. Так, что к концу его я уже совсем забыл о происходящем. Затем мы попрощались и я ушел в свою каюту. Оставив его одного.
Ру-ту-ту-ту. Ру-ту-ту-ту.
После ужина с Фадиным, поблуждав по темным коридорам я вернулся к себе. Долго лежал на кровати в деталях вспоминая своего первого фантома. Она была настолько естественной, что казалась живой. Будто брошенное в пустой комнате гулкое слово зависло в воздухе, схлопнулось эхом в одной точке и обрело видимость. Настолько ясную, насколько ясным вообще мог бы быть смысл сказанного слова.
Не заметил, как провалился в сон.
Сны снились бредовые. В прочем, как и обычно. Бежал опять куда-то по коридорам корабля пытаясь поймать убегающие от меня мысли. С полным ощущением того, с каждой потерянной частью себя теряю и память. Скукоживаюсь, становлюсь все меньше и меньше. И вот уже бегу по взлетной полосе аквамаринового цвета и навстречу мне несется, мерцая, яркая вспышка.
На этом я проснулся.
Проснулся с больной головой и песком в глазах. Отправился бродить по кораблю. И вскоре, наверное, уже поздней ночью, нашел себя в рубке корабля. Вместе с Колей и Юрой Пылаевым.
Сегодня была его очередь дежурить. Можжевелов отсыпался в своей каюте. В кабине было темно, панорамные иллюминаторы на потолке были закрыты стальными веками. Обычно, отсюда было видно носовые антенны, уходящие вдаль, и часть жилых модулей.
Кабина была просторной. Вытянутым ромбом. Впереди, на возвышении перед приборной панели были кресла первого и второго пилота. Большие, больше похожие на страшные хирургические машины. С кучей проводов, манипуляторов и силовых модулей.
Сейчас они были пусты.
Позади них висела в воздухе гололитическая модель корабля. На ней в реальном времени отражались все события, происходящие со Спичкой, во время полета.
По стенам множество экранов, слабо мерцающих в темноте и дополнительные кресла. Потолок был панорамным стеклом полуконической формы, снаружи закрытым толстыми листами металла.
По центру, сразу за моделью корабля возвышалась, утопленная в пол трехгранная колонна со сферическим навершием – первый вычислительный модуль Кормчего Когитатора.