— Я предвидел. — сказал он.
— Ру-ту-ту-ту.Ру-ту-ту-ту. — смакуя, повторил Юра, выпустив облачко дыма.
Затем аккуратно и размеренно, очень буднично, нажал на кнопку на панели на стене прямо за Колей. Его кресло тут же поднялось и, развернув Колю к стене мониторов, подтянуло его к приборной панели.
— Эй! — сказал Коля. Гель стал активным и полностью затянул его внутрь кресла. Так что остаток фразы мы не разобрали.
В ответ на это Юра взял из упаковки пару холодных, покрытых испариной бутылок.
— Удивительно. — сказал я. — И много такого?
Пылаев, в скудном свете рассматривал этикетки. Сигарету зажав во рту. Затем сел обратно и протянул мне одну.
— Да. Со временем привыкаешь. Особенно если маршрут знакомый. Уже начинаешь чувствовать машину. Ну и на крайний случай, есть маяки. У них особый сигнал, можно посчитать и вести машину по ним, если не уверен.
Коля смог разобраться с управлением и кресло вернулось обратно, выпустив его наружу.
— На крайний случай можно и посчитать. Слышал? — кинул он мне из густоты нейрогеля.
— Спичка надежная машина.
— Я видел, что с ними бывает. — сказал я.
— Это редкость. Перелетов много. А катастроф многим меньше процента.
— Это все равно много.
Пылаев выпустил струю дыма и отправил окурок в свободны полет в сторону входа. Через какое-то время там появился робот-паук, который его убрал. А затем вычистил рассыпанный пепел и уполз обратно в недра корабля.
— Ну, как посмотреть.
Юра задумался о чем-то уставившись в темноту.
Дни стали тянуться слишком долго. Все на корабле рассосались по углам. Как можно дальше друг от друга. Пытаясь чем-то себя занять. Уткнуться в какую-нибудь деятельность, лишь бы скоротать время и не думать о происходящем.
До сегодняшнего дня с Пылаевым мы почти не общались. Да и не были особенно знакомы. Впервые, его я встретил уже в космопорте на Персеполисе. Нас представил друг другу перед отлетом Олег.
За окнами космопорта расстилалась взлетно-посадочная площадь. Было жарко, слепило солнце. Бесконечное голубое небо над головой. Внизу ряды яхт и челноков на своих посадочных местах. Между ними снуют сотни людей.
На горизонте, в песчаной пыли небоскребы колышутся словно миражи.
Стиль городов Персеполиса, как говорят – дать традициям древних городов Земли. Всюду кипарисы и пальмы, акведуки и пирамиды из белого мрамора. Колоннады, подпирающие пустое небо. Обелиски небоскребов и многоярусные улицы.
Почему-то, глядя на него меня не покидало ощущение наигранности, будто все это только странная обертка. Словно я попал в ресторан, отделанный в подобном стиле. А не оказался посреди настоящего города. Аутентичного города, который медленно прорастал на планете.
— То есть. — сказал Коля, болтая на дне бутылки светлое пиво. — Вы весь полет спите?
— Кстати, да. — сказал я. — Вся жизнь в стазисе?
— Да нет, почему? — ответил Пылаев. — У нас есть дежурства во время полета. Просыпаемся по очереди. На более безопасных маршрутах пореже, на других – почаще.
Ореол нейрогеля вокруг Колиного лица стал ярче.
— А как это? Проснулся – посадил корабль – взял новую группу и спать?
— Нет. Так нельзя. Два раза на рейс не пустят. Отдых не менее четверти длительности рейса.
Свое пиво так и не открыв, Юра встал, взял кружку с чаем прошелся по кабине и сел на соседнее с Колей кресло, предварительно отключив нейрогель. Так, что оно превратилось в самое обычное кресло.
— Сдали корабль новой команде и на планету. Либо обратно, но как пассажиры в капсулах.
— Не кисло. — присвистнул Коля.
Пылаев отпил чаю.
— Если честно, хотел бы летать больше.
— В темной рубке на посту? Или в капсуле? — обвел помещение руками, торчащими из геля Коля.
— В капсуле нет снов. — Пылаев потянулся и зевнул. — Здесь, чувствуется какая-то легкость. На планетах не так. Там все какое-то, не знаю, нереальное, что ли. Все такое выпуклое. Угловатое. Понимаете?
— Не понимаем. — хором ответили мы.
Он продолжил:
— Все какое-то кривое. Странно пахнет. Все движется. Когда спускаешься после перелета, на тебя нападет рой сигналов, туча запахов. Вокруг все будто кипит. А тут…
Юра скрестил руки на груди мечтательно посмотрел на потолок. Коля повторил за ним.
— На уровне ощущений, все как-то легче.
— Ничего пока не заметил. — сказал Коля.
—Это не сразу приходит. Нужно налетать довольно много часов, чтобы начать слышать.
— Больше похоже на эффект депривации. — сказал я. — Когда ты постоянно в изоляции, где нет сигналов, а потов возвращаешься в мир, насыщенный жизнью. Взрыв информации. Мне кажется всегда должно быть так...